Одежда на ней была вся изодрана, и её волосы, разве что дыбом не стояли.
— Подрались? — спросил я.
— Ага, — как-то расстроенно ответила она. Потом с мольбой в глазах посмотрел на меня. — Поможешь?
— Смотря чем, — ответил я, запинаясь за что-то. — Убираться будете сами! А вот убрать ваши «кошачьи» раны помогу. — После чего приблизился к Эмери и исцелил наливающейся «бланш» под её левым глазом. Она с благодарностью посмотрела на меня, и попросила осмотреть Долгорукову."
"Пройдя в соседнюю комнату, я понял, что восстанавливать здесь было нечего.
Повсюду валялся пух из подушек, даже у кровати была сломана одна из ножек. Если я правильно помню, то это была комната Ронака. «Не везёт парню,» — подумал я.
— Как только сдержались, не использовав магию? — удивлено спросил я у матери.
Она сдула прядь взлохмаченных волос, ответила.
— В роду Долгоруковых нельзя применять магию на других родственниках. Хочешь разобраться? Пожалуйста! Но можно использовать только руки и ноги. И горе тому, кто нарушит неписанное правило.
— Хорошее правило, — сказал я, вливая целительскую энергию в Елену.
— Победила? — спросила с надеждой Елена, открыв глаза.
Но я не успел ответить, как услышал слова матери.
— Это тебе не ноги раздвигать! — и мать фыркнув добавила: — Ради страны!
Я от услышанного присвистнул.
— Даже так? — оглянулся я на мать. Она ничего мне не ответила, наверно посчитав слишком маленьким.
— Ты ничего не понимаешь! Других вариантов приблизиться к послу не было!
Я перебил Елену, не дав ей ещё что-нибудь сказать.
— Бросай это дело. На твоих чувствах сыграли, и завербовали в свои ряды, чтобы использовать твой род! Женщины и служба — это слова антагонисты! Только служба роду может оправдать такие действия, но это надо быть законченными тварями, чтобы ради информации подложить свою родственницу. Вот ответь мне, сколько постелей тебе пришлось погреть ради родины, чтобы узнать так нужные твоему руководству данные?
Елена смутилась.
— Я не стану отвечать на твой вопрос, — возмутилась она.
— И вообще, кто дал тебе право, так со мной разговаривать, я всё-таки женщина!
— Ты детоубийца, — закричала на неё Эмери. Мать опасно приблизилась к сестре, и я уже подумал, что драка начнётся с новой силой.
— Мама, оставь её, — преградил я ей путь. — Это бессмысленно. Ей промыли мозги. — И я погрузил Долгорукову в сон.
— Зачем ты это сделал? — сердито спросила Эмери. Злилась разумеется она на сестру.
— Чтобы ты не затеяла снова драку, — ответил я.
