Выдержка

Я попробовал проанализировать ситуацию. В одном кармане у меня по-прежнему лежал конверт, в другом — паспорт Сгорбыша. Жесткий диск лежал рядом, на переднем сиденье. Было жарко, и давно бы следовало снять пиджак, но я боялся расстаться со своим талисманом и с паспортом. Других вещей Павла Сгорбыша у меня не было. Их преследовал злой рок. Казалось, мои преследователи поставили цель: уничтожить саму память о фотографе. Я должен действовать.

Итак, я ехал к Бобу. По дороге мне пришла разумная мысль. Я заехал в магазин запчастей и купил заплатку.

Такие ставят на машины в местах незначительных повреждений. Кусок липкой ленты в форме кляксы. Этой «кляксой» алого цвета я и залепил дырку от пуль. Когда еще удастся попасть в автосервис? И сколько там продержат мой автомобиль? Другого у меня нет. А машина мне нужна — скоростная. Я подозреваю, что это не последняя погоня в моей жизни. Объявлено временное перемирие, причем вынужденное, но до мировой еще далеко. Надо направить третью сторону по ложному следу и вернуться к нашим баранам. То есть к негативам. Хорошо, хоть какие-то проблемы преступники берут на себя. К примеру, милицию.

Я не знал, надолго ли это затишье. Но пауза была мне на руку. Я не хотел жертвовать еще и Бобом. Кстати, у него тоже влиятельные родители. Не втянуть ли в войну еще одну Империю? Глядишь, кампания приобретет масштабы Второй мировой. И все из-за какого-то фотографа! Невольно я вздохнул. И прозевал момент, когда мне махнули полосатой палочкой:

Опомнился только, когда постовой кинулся к своей машине.

Вот тут я мигом прижался к обочине. Он рысцой трусил ко мне.

Я вышел и миролюбиво поднял вверх руки:

— Извини, задумался.

— Замечтался. Женюсь, понимаешь.

Постовой тут же расслабился. Козырнул, представился и сказал уже мирным тоном:

Я послушно достал из кармана техпаспорт и права. Он долго и внимательно их изучал, я терпеливо ждал.

— Стукнул кого? — указал гаишник на кляксу.

— Хорошая машина. Жалко.

— А у вас что? Операция «Перехват»?

— Да вот, на Риге недавно стрельба была.

Вроде бы тоже «Порше».

Он вновь принялся изучать мои документы.

— Ну, пробей по базе, — предложил я. — Машина моя, не угнанная. И мне не до стрельбы. Женюсь я.

— И как невеста? Хороша?

— И тоже на «Порше»? — не удержался постовой.

— Счастливого пути, — сухо сказал он и, козырнув, вернул документы.

Я сел в машину и продолжил путь. Боб жил в центре. Я уже говорил, что его родители — люди состоятельные. Но он тоже не хочет в совет директоров.