Выдыхая боль

Два дня блуждал, вымотался и отчаялся так, что уже подумывал не мучиться и с какого-нибудь обрыва сигануть вниз. Не добровольно, но всё же сорвался и упал, сознание потерял, а когда в себя пришёл, из ноги торчала кость. Думал всё, прямо там и помру, но стемнело и вдалеке стали заметны огни. До той деревни в прямом смысле полз, хорошо на меня наткнулся старик, сам поднять не смог, но завёл трактор и довёз до своего дома. Там деревня, десять домов, из которых половина заброшенных, ни школы, ни магазинов и, разумеется, врачей нет.

Единственный способ на помощь позвать – сотовая связь, у старика был телефон, но позвонить и обо мне сообщить, я ему не дал. Пока он телефон из шкафа доставал, я лежал на диване напротив зеркала и как на себя взглянул, всё желание возвращаться в прежнюю жизнь отпало, — на этом моменте Виктор, что до сих пор смотрел исключительно куда-то вперёд, ко мне развернулся и стянул с головы шапку. — Авария меня не убила, но изуродовала.

Теперь на Виктора смотреть без содрогания было сложно. Вся та часть, что скрывалась под шапкой, была обожжена, вместо пусть и седой, но густой шевелюры – один сплошной жуткий шрам.

— Ну, стал «красавчиком» дальше-то что? Ты же не юная барышня, претендующая на титул Мисс Мира. Ты пятидесятилетний мужик, за плечами которого ответственность за немалый бизнес и с обязательствами перед молодой женой. Не пойму, какого хрена не дал позвонить деду?! — прорычал я.

— Посмотри на меня! — затрясся и взревел Виктор. — Как я мог вернуться к Кире таким? Тебе не понять, каково — это обожать женщину, жить с ней, знать, что ты ей в тягость, но довольствоваться тем, что хотя бы терпит, не уходит и рядом. Она в прежнем виде не любила меня, а теперь ещё и брезговала бы. Я бы и свою и жизнь Киры превратил в ад.

— Да ничего подобного, — хмыкнул я. — Слышал же о таком понятии, как развод. Освободил бы Киру от себя, и всё, никаких проблем.

— Кира не такая, она бы от инвалида не ушла, до последнего тянула бы лямку, — натягивая шапку обратно, возразил дядя.

— Ну, ты и гнида, — выплюнул я. — Вертишь ситуацией как удобно. Во-первых, мог уйти ты, не спрашивая, согласна она или нет. А во-вторых, Кира адекватная, синдромом жертвы не страдает, даю девяносто девять и девять десятых процента, что преспокойно бы она с тобой развелась.