Выдыхая боль

Не для того собрались.

— А для чего? — протянула я и подалась чуть вперёд, демонстрируя Горскому готовность внимательно слушать.

Да, мне, естественно, не терпелось, открыть свою папку и, размахивая бумагами перед носом мужчины, заявить, что его карта бита и ему нечем меня шантажировать. Но спешить в данном случае неумно, гораздо мудрее сначала дать противнику высказаться, чтобы уже точно знать, что конкретно сидит в его больной голове.

— Если в общих чертах…

Горский явно погорячился, когда начинал с фразы «В общих чертах, в действительности же он предельно детально, пункт за пунктом, разъяснил, что предлагает.

А именно чтобы я в обмен на Демона и клуб полностью отказалась от наследства мужа. Причём не только от имущества, что было приобретено до нашего с Виктором брака, но и после. В этот список входили и моя машина, и квартира в которую переехала, и недавно купленный участок загородной земли.

В принципе, если из списка Олега убрать автомобиль, всё же это подарок мужа, я бы сочла такую расстановку вещей вполне справедливой.

Мы с Виктором прожили всего нечего, около года, и нет у меня морального права на акции фирмы – её несколько десятков лет тому назад основали отец Олега и Виктор, и на огромный дом у меня нет повода претендовать – участок под него куплен ещё до моего рождения. Только вот существует огромное «Но», у Олега давно засело в мозгах владеть и руководить фирмой единолично, поэтому и подстроил крушение вертолёта. Аварию уже признали несчастным случаем, то есть убийство безнаказанно сошло ему с рук, и если ещё я откажусь от наследства, то его план от начала и до конца увенчается успехом.

— Пока так, а дальше посмотрим, — с этими словами Горский закончил.

— А что значит «Дальше посмотрим»? — решила уточнить я. — Скажи, верно ли понимаю, после того как оставишь меня с голым…, в общем, практически без средств, у тебя ещё какие-то планы на мой счёт имеются?

— Разумеется, — самодовольно и с предвкушением во взгляде отозвался Олег.

— Ты лишила меня единственного близкого человека. Виктор мог ещё лет двадцать прожить. И я не успокоюсь, пока тебя полностью не растопчу.

— Обалдеть, — потрясённо пробормотала и принялась хлопать в ладоши. — Ни одной фальшивой ноты. Талант. Представляешь, я точно знаю, кто виновен в крушении вертолёта, но смотрю на тебя, слушаю и всем словам верю. Тебе надо даже не на сцене играть, а в институте преподавать актёрское мастерство.