Выдыхая боль

Хруст, вот что послышалось, когда багаж приземлился на пол, причём истошный, явно указывающий на поломку. Присев на корточки, выдохнула, у одного из чемоданов всего лишь колёсико отвалилось, не беда, и так унесу.

Ага, если бы сразу оба колеса отскочили, то, возможно, получилось бы и просто по полу тащить, но волоком из-за целого колеса и выпирающих креплений от сломанного, не получалось. Попыталась поднять, но с учётом, что вторая рука занята, далеко не ушла, кое-как осилила несколько шагов, да и то, как пьяную мотало из стороны в сторону.

Присев, старалась водрузить багаж на горбушку, только взмокла вся и чуть не упала. Носком туфли, чтобы отвалились, била по колесу и креплению. Результат – колесо целое, крепление на месте, нога ноет и, возможно, ноготь на большом пальце сначала почернеет, а потом и вовсе слезет.

Неизвестно сколько бы я ещё с чемоданами в обнимку «веселилась», но у Горского сдали нервы, наблюдать всю эту картину. И сначала со стороны спины послышался удар, а затем смачный заковыристый мат.

Вздрогнув, вжала голову в плечи, но секунду спустя всё же обернулась. На меня злой и раздражённый размашистой походкой даже не шёл, а именно пёр Олег.

Судя по выражению лица, мужчина вознамерился в одну руку взять вещи, другой зацепить за шкирку меня и с пинком по мягкому месту вышвырнуть вон из кабинета.

Мысли разрознено мечутся. Мне-то что делать? Убегать, махать руками и вопить во всё горло, чтобы не подходил? Как-то совсем не улыбается быть выкинутой в затычки.

Пока соображала, Олег вплотную приблизился, поднял чемоданы, но меня почему-то и пальцем не тронул, а дальше пошёл.

— Твою же мать, это вот как так? По-хорошему бы в окно выкинуть, но нет же, заделался грузчиком, — злобно ворча себе под нос, Олег добрался до выхода и развернулся ко мне головой. — Чего рот раскрыла, на ночёвку решила остаться? Выметайся, сказал, — так как руки были заняты, да и ярости хватало, мужчина открыл дверь банально пинком.

Поторопилась за родственником, так понимаю, у него какие-то проводки в мозге перегорели, и он сдуру оказал мне великую честь донести чемоданы.

— Через пять минут вернусь, — предупредил он на выходе из приёмной секретаря, а я Лене на прощание только помахала рукой, незачем Горскому знать, что у нас сохранились дружеские отношения.

— Это и я могу понести, — догнав в коридоре мужчину, попыталась забрать у него чемодан с исправными колёсиками.