Онлайн-библиотека книг
– Хочешь сказать, старуху убили булавкой? Честно скажу: ерунда. Убить булавкой – это как же надо постараться? Неужто женщина додумалась?
– А вы как полагаете?
– Что сказать… Какая точность нужна, какая сила руки…
– Если в руке есть сила, не нужна булавка.
– Вот видишь… Выходит – рука слабая. От чего же старуха погибла?
– Доктор Воздвиженский установил причину: перелом шеи при падении.
– Столкнули с лестницы?
– Единственный вывод…
Лелюхин кивнул понимающе:
– Наверняка пристав не заметил булавку. Списал бы на несчастный случай.
– Так бы случилось, – сказал Пушкин. – Но факт установлен.
– Лазарев крепкого телосложения?
– Скорее хилого.
– Считай, убийца у тебя в кармане. Побоялся использовать нож или топор, взял у матушки булавку, убил старуху, сколько сил хватило… Все очевидно.
Пушкин вынул черный блокнот и сделал несколько пометок карандашом в серебряном чехольчике.
– Как раз это – ошибка. Не ваша, моя.
– Отчего же ошибка?
– Сегодня в ночь Лазарев упал с Горбатого моста на лед и сломал шею.
Василий Яковлевич безо всякой нужды спустил на нос очки. Как будто в стеклах мог разгадать ответ.
– Так что же выходит… – только сказал он и ничем не закончил.
– В кармане Лазарева новенький страховой договор на сорок тысяч. Знаете, кто получит премию?
– Не могу представить…
– Дочь Алабьева, Валерия Макаровна…
– Совсем глупость: деньги из одного кармана в другой перекладывать? Отец ей в приданом отказал?
– Придется ждать возвращения господина Алабьева, чтобы узнать его мнение на этот счет, – ответил Пушкин.
– Да, намотался клубочек, – сказал Лелюхин. – Полагаю, ты уже знаешь, за какую ниточку дергать? Вон в блокноте твоем формула уже выдала ответ…
Пушкин убрал блокнот и карандаш.
– В этом случае нельзя составить формулу, – сказал он.
– А что ж так?
– Вчера вечером на нашу общую знакомую мадемуазель Керн…
– Агатушка вернулась! – закричал Василий Яковлевич.
– Вернулась, – сухо сказал Пушкин. – На нее было совершено покушение: хотели ударить сзади поленом. По чистой случайности она наградила убийцу раскаленной сковородой по лицу.
– Вот ведь прыткая, стрекоза!
– На правой щеке Лазарева след от ожога…
Василий Яковлевич собрал на лице гримасу задумчивости.
