Выйти из боя

Ах, крымское лето! Россыпи дачных огней на ближних и дальних склонах, на просторе долины. Звезды тщились отразить подобную пестроту в небе, но получалось тускло. От Лермонтовского санатория доносилось задорное подвывание Галки Гайдучки:

Благословенна летняя крымская земля.

Уже переодетая Катя на заднем сиденье «четверки» хрустела яблоком и машинально шевелила пальцами ног, привыкая к грубоватым ботинкам. Обычная история — вроде и разнашиваешь, и приноравливаешься, а все равно как будто чугунные колодки нацепила.

Ладно, люди в таких «ортопедках» всю войну прошагали, пару дней как-нибудь перетопчемся.

— Да сколько можно жевать? Тоже мне — голодающее дитя Поволжья. Смотри, вывернет в самый неподходящий момент. И вообще, не за грибами идешь.

— Ясное дело. Только мутит нас всех не от Перехода, а от нервов. Я специально проверяла.

— Как же, когда я Прыгал, меня так свернуло, вспомнить стыдно. Хорошо еще, на месте назначения это болезненное состояние только на руку сыграло, — глянули, как мне хреново поутру, сразу поняли, что свой человек.

Но ты бы поостереглась.

— Ну, люблю я фрукты. Одно яблочко всего. Даже если дырку заработаю, вы же мне перитонит подчистите, а?

— Покаркай еще, — майор отобрал яблоко, запустил в сторону обрыва. — Давай проверяйся.

— Хоть жвачки дайте, — Катя со вздохом встала.

Мятная свежесть наполнила рот. Девушка покрутилась перед командиром. Сан Саныч проверил застиранный танковый комбинезон — оригинал 40-х годов, извлеченный из запасов отдела и специально подготовленный к экспериментальной выездной экспедиции.

Ткань пропитали какой-то огнестойкой хренотенью, — по замыслу химия должна была укрепить «ха-бэ», позволить комбезу пережить Прыжок и продержаться еще сутки-двое. Кроме пропитки, пришлось поменять пуговицы и крючки, — металлическая фурнитура имела неприятную особенность прожигать ткань. Жесткий ворот комбинезона порядком тер шею, но девушку больше беспокоила обувь. Носки, по понятным причинам, ничем пропитывать не стали, — если расползутся, потертости обеспечены.

Сан Саныч подергал обрезок брезентовой стропы, стягивающей талию агента.

— Когда не трясете, вполне.

Катя расстегнула нагрудный карман. Майор в темноте перещупал красноармейскую книжку, комсомольский билет и остальную заготовленную макулатуру.

— Вот черт, на своей земле, а словно за линией фронта работаем.