Выйти из боя

— Нагноиться не успеет, — буркнула Катя, натягивая майку и комбинезон. — Не стой статуей, товарищ Мотя. Пистоль подбери, перезаряди, да валим отсюда поскорее.

— Наоборот. Из органов. Только это секрет. Хватит языками чесать. Тебе еще Окуня волочить.

— Товарищи, я никого не выдам, — неожиданно прохрипел раненый, не открывая глаз. — Только можно мне укольчик какой-нибудь? Больно до невозможности. И хоть гранату дайте. Я в плен не хочу.

— Лежи спокойно, отдыхай, — Катя вновь полезла в кусты. Запасные обоймы к «парабеллуму», три гранаты, нож с пояса немца.

Рацию разбить, затворы — вон. Окуневская винтовка пусть валяется, вон как ей вдрызг приклад расщепило.

Матеря вражеские кусты, сержант отдела «К» выбралась на свободу. Безрукая Мотя все еще возилась с пистолетом. Пришлось отобрать «ТТ», выбить перекошенную гильзу:

— Чистить оружие нужно, товарищ военфельдшер. Хоть изредка. И желательно в боевой обстановке патрон в стволе иметь.

— Не положено, — огрызнулась упрямая врачиха.

 — И вообще я пистолета боюсь.

— Так выбрось его. И сразу лапы вверх задирай. А то фрицы подстрелят ненароком.

— Я не смерти боюсь! У меня, если хочешь знать, цианид уже давно зашит, — растрепанная молодая женщина тряхнула ворот гимнастерки. — Я в партии с 40-го года. А ты мне перед фашистами юбку заворачивала.

— Ну ты, Мотя, даешь. Яд приготовила, а ляжку боишься оголить. От ляжек твоих прямая польза, — Катя кивнула на унтера с разнесенным черепом. — До победы уже поменьше гадов положить придется.

Чего стесняться-то?

— Меня стошнит сейчас, — неуверенно заявила врачиха.

— Так отвернись, — Катя вспомнила о главном, принялась снимать с запястья мертвеца часы. Заодно забрала с ремня унтер-офицера подсумки к автомату, — эти были порядком забрызганы. Перестаралась товарищ младший лейтенант с изничтожением оккупанта.

— Ты это зачем? Часы? — сдавленно спросила врачиха. — Мародерство ведь.

— Часы — прибор необходимый в военном деле. Ты не стой.

Вперед давай. Пока обстрел прекратился. Держи, пригодятся. — Катя кинула растерянной Моте два серых немецких пакета первой помощи.

На черном циферблате «Zenitha» — 5.03. Еще держится 386-я стрелковая в центре, и обе бригады морской пехоты на флангах стрелков намертво вцепились в высоты. Еще почти час в резерве.

Две гранаты за пояс, одну подбитой рыбе.

— Держись, товарищ Окунь. Будь жив.

На ходу подгоняя автоматный ремень, Катя зарысила по тропинке.