Выйти из боя

У него там домик частный. По-моему, № 4. Но старик же…

— Константин Сергеевич Процюковский. Там персики во дворе. Он в погребе от обстрелов обычно отсиживается…

— Дом № 4? Точно? Где этот Обрезной? Район?

— Да то почти в Инкермане, — отозвался от машины парнишка с забинтованной грудью. — Там, товарищ сержант, должно быть, уже немцы.

Выяснилось, что весь личный состав смотрит на беседующих. Катя осознала, что слегка повысила голос. Нет, нужно отучиваться орать по любому поводу.

Все продолжали смотреть на поднимающуюся Катю.

На часах 16.55. Пять часов осталось. Отбросим один на погрузку. Четыре часа. Можно успеть.

— Мотя, рот закрой. В запас воды непременно раздобудь. Сапер, на секунду.

Катя постучала по указателю топлива.

— На сколько хватит?

Сапер оценил. Отрицательно скрестил руки. По жесту понятно: до города может и дотянуть трехтонка.

Слить откуда-то? Время потеряешь. А если не вернешься?

— Ладненько. — Катя спрыгнула на землю. — Буду опаздывать, заводи сам. Здесь рядышком, доведешь.

Сапер показал рукой в сторону стрельбы. Там снова бомбили, но даже сквозь взрывы отчетливо доносились пулеметные очереди.

— Не прорвутся, — твердо сказала Катя. — Наши цепляются, как могут. Держи, на всякий случай.

Сапер пренебрежительно махнул рукой, но «наган» взял.

— Ладно, я тебе для спокойствия гаубицу прикачу, — заверила Катя и выскочила к раненым.

— Так, — посадка у нас в 21.30 на КАТЩ-152. Тральщик будет забирать особый груз и вас захватит. Мотя, иди сюда, — Катя поспешно нацарапала несколько слов на клочке бумаги.

 — Любыми средствами прорвешься к капитану. Покажешь. Но я успею.

К дороге Катя выскочила напрямую. Хорошо, каску прихватить не забыла, — хоть и тяжелая, зараза, но зато не сразу заметно, что женщина.

У поворота к Камышовой уже выстроилось оцепление. Старший лейтенант, матерясь, махал автоматом, останавливая всех подряд, кроме машин с ранеными и имуществом. Собирали сводную роту.

У поворота на поселок Омегу Катя удачно запрыгнула в кузов какой-то бешеной полуторки.

Упираясь каблуками в одни ящики, каской в другие, сержант отдела «К» смотрела в дымное небо. Там почти сплошной чередой проносились немецкие самолеты. Одни шли к бухтам, другие, уже опустевшие, торопились вернуться на аэродром. Казалось, полуторка несется едва ли медленнее «лаптежников». Ящик с гранатами норовил запрыгнуть девушке на живот. Так Катю в жизни еще не трясло. У города машина свернула к передовой.