Выйти из боя

 — Пойдемте, а?

— Не поздновато ли? И вообще, могу я взглянуть на ваши документы?

Катя сунула красноармейскую книжку и комсомольский билет. Наверху стрельба усилилась. Снова долбил миномет. Старик, согнувшись у коптилки, водил носом по строкам комсомольского билета. Катя перекинула ремень автомата через плечо. Сейчас придется хватать научную мумию в охапку и волочить насильно.

— Здесь указано, что вы, Екатерина Григорьевна, являетесь военнослужащей и комсомолкой. У вас насчет меня никакого мандата не имеется?

— Не имеется.

Не успели. Простите великодушно. Идемте, Константин Сергеевич.

Старик протянул документы.

— У меня есть подозрение, что вы, Екатерина Григорьевна, обязаны меня живым немцам не оставлять? Так?

— Мозги — оружие посильнее миномета. Вы же ученый, товарищ Процюковский. Отлично умеете считать и делать выводы.

— Знаете, душа моя, давайте вы меня прямо здесь расстреляете? Здесь хотя бы мух меньше.

— Дедуля, я тебя живым выдернуть хочу. Можешь верить или не верить. Я тебя сейчас под мышку ухвачу и на корабль засуну.

— Нет, на подобное я категорически не согласен! Это, душа моя, унизительно. Вы дама, к тому же вроде бы хорошенькая. Совершенно не нужно меня тащить под мышкой.

— Прекрасно! Я сегодня уже уйму мужиков перетаскала. В большинстве своем раненых, а не упертых, но все равно. Пойдемте, Константин Сергеевич. Вас на Кавказ вывезут, там и дело вам найдется.

— Все из-за моей теории самосовершенствования на нижних уровнях? — Старик изумленно покачал плешивой головой.

 — Нет, лестно, честное слово. Только поздно, душа моя. Мне семьдесят девять лет, поздно и смешно мне под снарядами бегать. Вы бы сами уходили, душа моя. Немцы, как я понимаю, к комсомолкам крайне дурно относятся. Делайте свое дело и бегите на свой корабль.

— Дед, твою… Мне нужно, чтобы ты живой был. Не хочу я старым грибам мозги вышибать. Неприлично это. А с вашей стороны крайне неприлично отказываться. Я здесь бегаю, понимаешь, одинокая и беззащитная. Проводили бы, что ли?

— Это другое дело.

Против такого довода мне возразить нечего. Куда мы отступаем?

— В Камышовую гавань. И время поджимает. Рысцой придется.

Старик уставился на Катю.

Старик был прав. До бухты километров двадцать, в городе машину перехватить трудно будет.

— Сообразим что-нибудь. Транспорт найдем, — пробормотала Катя, прислушиваясь к стрельбе. Пулемет работал чуть ли не в соседнем дворе.

— У меня свой транспорт есть, — скромно заявил старикан.