Выйти из боя

В конце концов, я предлагаю вам эксперимент, — сердито шептала Катя. — Что это вы на восьмидесятом году жизни таким сомневающимся стали? В микроскопические устройства верите, а в элементарный прыжок между реальностями нет?

— Действительно, — Константин Сергеевич почесал плешь. — Некая непоследовательность прослеживается.

Они сидели у неглубокого окопчика, куда опустили носилки. Окунев, которому Катя вколола какое-то сомнительное обезболивающее, выпрошенное у изнемогающего госпитального врача, впал в забытье.

Сапер тоже спал. Они с Катей съели на двоих котелок наваристого супа. Гуща досталась сержанту отдела «К». Жижу выцедил сапер. Заливать в себя бульон ему было так сложно и больно, что вымотался до полусмерти. Так и заснул, пытаясь покурить.

— Значит, рискнете? — Катя продула затвор «СВТ», — разобранные части винтовки лежали на вещмешке, и девушка возилась с ними практически на ощупь. — Да вы, Константин Сергеевич, не беспокойтесь. Это совершенно безболезненно. Только ноги держите расслабленными, а то тряхнуть может.

Да, и очечки придется оставить. Обожжетесь. Не переживайте, вас там встретят. Вы же не к чужим отправляетесь. Я здесь прослежу, чтобы вы стартовали уверенно…

— Катя, а вы, душа моя, часом не обманываете старого дурака? Сами-то вы как? А то я возьму грех на душу, покину вас в затруднительных обстоятельствах.

— Хм, у вас сугубо идеалистические представления о будущем. Умирать мы там все равно очень не любим. А уйти я сама могу в любой момент. Подшлифую задание и уйду.

У меня, как вы изволили заметить, спортивные способности. Умею с места Прыгать. За это и деньги платят.

— Кому вы это говорите, Катя? Или, думаете, дожив до восьмидесяти, я не знаю, на что способен за деньги человек, а на что нет? Перестаньте, ради бога.

— Ну, не только за деньги. Ладно, потом это как-нибудь обсудим. Вы, главное, в момент Перехода ни о чем конкретном не думайте. Считайте медленно и сосредоточенно. Только не баранов, а просто цифры. Интегралы какие-нибудь посчитайте.

А то помехи иной раз приключаются.

— Понимаю. Только интегралы не считают, а исчисляют.

— Да, пожалуйста, хоть вычленяйте. Только о дурном не думайте. И о своем домике не думайте.

— Вот, зря я все-таки дверь в подвал запирал. Соседка придет, а меня нет…

— Тьфу! Оставьте вы эти муки совести. Нечего мелочиться. Я у вашей соседки вместе с фрицами ни в чем не повинную курицу ухлопала. Потом в Гринпис зайду, повинюсь.

— Зря вы так, Екатерина Григорьевна.