Выйти из боя

Иначе нам со стыда сгореть. — Половец пристраивал на спине набитый вещмешок.

В подвале нашлось полмешка картошки, теперь распределенной между бойцами, и несколько связок вяленых бычков. Полностью разобрали и патроны из цинка, прихваченного хозяйственным рыжим автоматчиком по дороге.

Лейтенант сумрачно посмотрел на девушку.

— Катя, действительно, без геройства, пожалуйста. Свое задание сорвешь. И вообще…

— Идите, товарищи опекуны. Я тут безо всяких «вообще» разберусь, — Катя насмешливо улыбнулась.

— Помереть и не встать, что за девушка, — вздохнул Половец.

 — Катерина, может, адресами махнемся? Я без всякого амурства, после войны встретимся, вспомним тот горький час…

— Отставить разговоры! — строго скомандовал лейтенант. — Построились.

Бойцы зашевелились. Катя помогла Половцу поправить лямки вещмешка.

— Ты, Жора, не хмурься, адреса у меня нет и не будет. Не положено нам.

— Жаль, аж высказать не могу, как жаль, — вздохнул боец. — Ну, счастливо, Катюша. Даст бог, свидимся.

Последним, морщась и опираясь на винтовку, поднялся Михалыч.

— Ну, шо, башенный стрелок? Хватайся за холку, — подставил плечо Половец. С другой стороны к раненому подстроился тощий боец, имени которого Катя так и не узнала.

— Погодь, Жора, — раненый отпихнул руку моряка и постарался выпрямиться. — Товарищ лейтенант, разрешите с девушкой остаться. Я ей подмогну. По горам-то скакать мне сейчас никак несподручно.

— Разговорчики, — нахмурился лейтенант. — Отдохнул, хватайся за товарищей. И без пререканий.

— Товарищ лейтенант, — с отчаянием произнес Михалыч.

 — Я и с двумя-то ногами еле ковылял. Сам замучусь и товарищей замучаю. Позвольте остаться. Винтовку я не хуже газовского движка знаю. Патроны есть, пропаду, так хоть с пользой.

— Мы пропадать права не имеем! — рявкнул лейтенант. — Вернуться обязаны и немцев с нашей земли полностью выбить. Так что молчи и…

Катя ухватила лейтенанта за рукав и оттащила в угол.

— Раненого лучше оставь.

— Нет! Мы своих не бросаем.

— Вы не в тыл отступаете. Вы на прорыв идете.

Он вас свяжет, и пользы не будет никакой.

— Катя, ты знаешь, что с нашими ранеными фрицы делают? — прошептал лейтенант.

— Раненых всегда в тылу оставляют. Даже если это не тыл, а полная жопа. Ты за всех отвечаешь, лейтенант. Не упирайся рогом. Михалыч рядовой боец, не комиссар, не еврей, — может, и обойдется. Выбора у тебя нет. А грех я на себя возьму.

Лейтенант скрипнул зубами, но Катя уже повернулась.

— Михалыч, вот то окошко тебя устроит? Занимай позицию.