Выйти из боя

Ой, вы не знали?

— Ты… ты мне дерзости говорить пришла? — Математичка вздымает над столом свои гигантские метр семьдесят два. — Любимова, я…

— Вы меня спросили, я ответила, — беспечно изрекает девочка. — Вообще-то, в школе интересно учиться. Столько всего нового узнаешь. Вот вы, Нинель Георгиевна, например, знаете, что слово «говно» — вполне литературное слово? Я вот только не знаю, склоняется оно или нет. Сказать: «она говно» — будет правильно или нет? Или нужно говорить «говенная тетка»?

Нина Георгиевна хватает девочку за плечо.

— Прекрати грязно ругаться, Любимова! Немедленно! Сейчас же идем к директору!

— Обязательно, — соглашается Катрин и вдруг громко визжит. Девчачий голос вылетает в приоткрытую дверь, разносится по коридору. Сейчас, после обеда, и так немноголюдная 583-я школа совсем пуста. Где-то сидит одинокая группа продленного дня, да в учительской на втором этаже задержалась географичка. Постукивает молоток на первом этаже — старенькую дверь ремонтируют.

Нинель отшатывается.

— Что за вопли? Ты с ума сошла?

— Еще нет, — говорит Катрин и снова взвизгивает. На этот раз короче и громче.

В коридоре слышны недоуменные голоса.

— Ты зачем кричишь? — испуганно спрашивает Нинель.

— Вы меня ущипнули. У меня синяк будет, — объясняет девочка и потирает руку. Нинель цапнула ее за плечо действительно с непедагогической силой.

— Не выдумывай! — возмущается математичка. — Нет там никакого синяка. Я к тебе едва прикоснулась.

— На плече синяка нет, — соглашается очень покладистая сегодня Катя-Катрин.

— Какие синяки? — бормочет Нинель. Очевидно, что математический склад ума столкнулся с непривычной и лишенной логики загадкой.

— Вы меня, когда после уроков оставляете и на коленки сажаете, я привыкла, — добросовестно поясняет Катрин. — Но вы уж так, бывает, щиплетесь. Я терпеливая, но мама синяки замечает.

Ворот платья расстегивать неудобно, но Катя-Катрин справляется.

Нина Георгиевна сдергивает с носа очки.

— Не смей этого делать!!!

Голос у садистки приглушенный, — не такая уж она и тупоумная, наша математичка. Ибо шаги по коридору все ближе.

Катя-Катрин стоит с расстегнутым воротничком и улыбается, глядя в полные ужаса глаза Нинель.

В класс просовывает голову Михаил Семенович, пожилой трудовик.