Выйти из боя

Основания у него были: если бы у Катрин имелась свободная секундочка, пожалуй, пристрелила бы козла трусливого.

Лейтенант прав — это потом. Катрин зарядила винтовку и принялась отсоединять дурацкий штык.

— Кажется, нет никого, — сказал Любимов и чихнул. За полуторкой тянулся шлейф пыли. Разлохмаченная покрышка этому грязному и демаскирующему делу весьма способствовала.

Грузовик свернул с дороги. Ложбина, ответвление неглубокого оврага, показалась Николаичу подходящей. Собственно, выбирать было не из чего.

— Сопычев, поможешь с колесом. И смотри… — лейтенант добавил выражение, которое Катрин от воспитанного командира услышать не ожидала.

Она выпрыгнула вслед за Любимовым, они вскарабкались на склон балки и повалились на траву. Дорога пуста. Пока везло. Машина уковыляла от места перестрелки не так уж далеко. Оставалось надеяться, что у немцев имеются более важные дела, чем гоняться за отдельными грузовиками.

— Попить бы, — прошептал лейтенант.

— Точно, пива холодненького, — с искренним вожделением ответила девушка.

— А вы правда пиво пьете? — поразился Любимов.

— Почему это должно кого-то шокировать? Осуждения пивоварения и пивопотребления со стороны партии вроде бы не было. Или я что-то пропустила?

— Да нет. Я так… Просто странно, что такая девушка, из Москвы… И пиво… Вас на комсомольских собраниях не очень…?

— Во-первых, я на комсомольских собраниях нечасто бываю. Все как-то по командировкам. Во-вторых, времена меняются, а пиво и необходимость делать реальные дела остаются.

— Да нет, — лейтенант смутился. — Как-то в запарке вышло. Потом, подумал, обидишься. Я, честно говоря, не знаю, какое у тебя звание. На комсомольского работника ты не очень похожа.

— Правда? — не слишком огорчилась Катрин. — Ну, тогда, не вдаваясь в подробности, — сержант я.

— Госбезопасность? — шепотом спросил Любимов.

— Вроде того, но не совсем, — исчерпывающе ответила девушка и глянула вниз. Водитель торопливо ставил запаску.

— А ефрейтор-то твой слабоват оказался, — заметила Катрин, опираясь подбородком на теплый приклад винтовки.

— Какой он мой?! Он вообще оказался не наш, не советский. В часть вернемся, под суд пойдет. Война третий день идет, а он уже винтовку бросает. И откуда такое чучело взялось? Полк позорит.

— Знаешь, он, должно быть, не один такой, — осторожно заметила Катрин. — Фронт длинный, трусов и паникеров хватает.