Пусть уж мной за какие-то реальные вещи женщина восхищается.
— Нет. Это я книгу сейчас читаю. Там события происходят в районе Тау Северной Короны.
— М-м-м.... А я обожаю астрономию.
Любуюсь на нее, теряя башку.
Добрыня, остынь! Тебе чего — потрахаться не с кем? Потрахаться есть с кем. На звёзды посмотреть не с кем....
— Я вообще... - вздох, — люблю только то, от чего никакого толку!
— Немецкий, например... - вылетает у меня бесконтрольно.
— Да, в школе сдавала продвинутый уровень, мечтала поехать по обмену, по программе.
Меня в неё учительница включила. Мать не отпустила.
— Ну, и правильно. В России лучше.
Здесь я.
Из дома на крыльцо высыпает орда одетых детей.
Вера снова подносит шампур с кусочком к углям.
Раздуваю их.
— А с Карлсоном своим как познакомилась? — бомбит меня.
— Что?.. А-а-а.... - зависает. — Ой....
— Аккуратнее.... - ловлю её за кисть, отводя от огня руку.
Курточка у неё такая, что вспыхнет как факел.
И не могу отпустить.
Растерянно держит шампур.
— Мам! Ну кто хлеб ест вечером? — стягивает Алинка с кончика шампура кусок.
— Ты же на диете.
Хрустит довольно сама.
— Ой, точно. Я и забыла.... - виновато и поспешно кладет на подставку шампур Вера.
— Ну-ка, кыш! — отмахиваюсь от Алинки. — Какие ещё диеты??? Испортите мне такую красоту!
Пытаюсь шутливо. Но выходит так себе.
Вера, опускает ресницы.
Встаёт и пытается сбежать, уступая детям место.
Отдаю им чашу с хлебом и вручаю шампура.
— Ярый, проследи за огнем.
— Ок.
Иду за ней.
Поскользнувшись на крыльце, со вскриком хватается двумя руками за перила.
Ловлю её, прижимая к себе.
Разворачивается в моих руках, стоя на ступеньку выше.
Наши глаза — на одном уровне.
С трудом сглатываю ком в горле.
Добрый, ты как подросток, решаешь одно, на деле — другое! — хочется двинуть себе слегка.
Но все развивается помимо моей воли.
Мгновение.... и я ощущаю, как соприкасаются наши носы и смешивается дыхание.
— Падать не надо.... - шепчу я, задыхаясь.
Вернее надо, но не здесь!
Открываю дверь, втягивая ее внутрь.
Свет в прихожей выключен.
Веду, опьяневший в дрова, носом по ее щеке. От мурашек по затылку ломит тело. Хочу...."
"Мы громко дышим в темноте.
Ну целуй уже, блять, Саянов!
Так все накалено, что взорвется, если — ""нет""!
Покачнувшись, переступаем с ноги на ногу.
Дикий кошачий вопль из под ног резко отрезвляет.
— Персик! — выскальзывая из моих рук, Вера в темноте ловит котенка, на которого мы наступили.
— Да блять! — рычу беззвучно.
Включает свет.
