После его рождения мир для меня навсегда изменился.
— Все будет хорошо, маленький.
У меня даже слез нет от шока и сильнейшего страха. Только бы выйти из дома целыми!
Кидаю в чемодан нужные мне вещи — белье, пижамы, спортивный костюм. Теплые свитер и носки. Офисные шмотки сейчас ни к чему. Надеюсь, получится забрать их позже. Не знаю, как мне удается практически мыслить? Может, потому что понимаю, на новый гардероб у меня не скоро будут деньги.
Вещи Матвея собираю почти полностью. Их не так много, из подаренного я постаралась выбрать целые.
И они сразу будут нужны все. Еще бы успеть взять внизу коляску… Выдыхаю, мы готовы. Теперь нужно набрать в приложении такси.
— Скорее, от него уже приехали! Машина ждет тебя внизу.
Я обмираю.
— Чья машина?
Я реально думаю, Иван не в себе. Потому хотела только сбежать и не спрашивала — кому он нас «продал»?! Но теперь пришла пора вступить в переговоры.
— Красильникова. Там его водитель, шмотье я вынесу сам.
Теперь я еще меньше понимаю. Он назвал фамилию своего лучшего друга?
— Ты о Мироне? Вы что задумали?!
Мирон Красильников — крупный бизнесмен.
Птица куда более высокого полета, чем мой Ваня. Ему так же, как и мужу тридцать пять, он был женат и развелся год назад. Я их с Иваном знаю с детства, через своего старшего брата. Но на Мирона всегда смотрела с опаской.
— Лада, хватить выносить мне мозг! — морщится супруг. — Я захотел продать тебя, Мирон купить. Всё! В твоих интересах вести себя хорошо. И я еще раз говорю — иди, причешись.
Я поражена и на автомате слушаюсь.
Подхожу к зеркалу в прихожей, беру с полки щетку. Провожу по волосам… Они симпатичного шоколадного оттенка, но слишком мягкие. Быстро путаются. Вот и сейчас я выглядела всклокоченной.
Мои глаза кажутся круглыми и совсем большими. А лицо еще бледнее, чем всегда. От недосыпа у меня нет мешков под глазами, зато румянец совсем пропал. Но в эту минуту я вообще как мел.
Убираю волосы в высокий хвост. Иду за малышом и несу его к выходу, крепко прижимая к себе. Он в теплой переноске, но я не беру ее за ручки.
Внутри дрожит страх.
— Давай, Мирон не любит ждать!
Ивану лучше знать, они давние друзья. Во мне Мирон всегда вызывал трепет — мощной спортивной комплекцией, прямым взглядом и острым языком. Он может сказать правду в лицо или покрыть собеседника сарказмом. Лично меня он никогда не трогал, но слыша со стороны… В юности я не хотела попасть под раздачу.
Потом я стала женой его друга, и он вообще перестал меня замечать.
