Он рассчитывал, тест ДНК никто делать не будет. У нас с ним нет кардинальных различий во внешности, я даже чем-то смахиваю на этого Мэтью.
— Боже… — потираю виски, чтобы не лишиться сознания. — И самый главный вопрос — зачем в таком случае Иван нас отдал? Уж явно ты не предложил больше денег, чем американское наследство.
Сначала говорю отдал, потом вспоминаю о продаже.
— Предложил бы, если бы возникла необходимость. Но в то же время я мог бы и просто забрать вас. не отваливая столько бабла этому недоумку.
Последнее слово заставляет задуматься — а друзья ли эти двое до сих пор.
Впрочем, мне сейчас на это плевать.
— Так почему?..
Мирон поднимает меня за локоть с пола. Я даже не соображала, что сижу там. Уводит к дивану, но сам рядом не садится. Шагает по комнате перед моими глазами. Мужчина явно напряжен.
— Старик Мэтью отбыл в лучший мир, — наконец, говорит он, — ему было под девяносто. Взгляни на письма, там есть вернувшиеся назад. Те, что писал сам Иван. С троюродным дедом они общались по старинке через обычную почту.
Интернетом тот не владел, по телефону говорить не мог — был глух. Но Ваня знал координаты и пытался наладить связь, когда почта прервалась. Ему ответили, что адресата больше нет. Домом сейчас заправляют дети его приемного сына. "
"Беру себя в руки, чтобы вникнуть.
— Это был настолько старый человек! Как Иван вообще мог воспринимать его слова всерьез?
Мирон пренебрежительно выдыхает.
— То же самое спросили юристы. Но для твоего мужа это была единственная лазейка в красивую жизнь.
Он не нищий и по меркам многих наших соотечественников вы жили нормально. Вот только Иван мечтает о другом уровне.
Правда в словах Мирона есть. Мой супруг всегда грезил машинами супер-класса. большим домом и желательно за рубежом. Про всякие гаджеты, часы и шмотки молчу. Но кто не хочет жить хорошо? Не думала, что он дойдет до таких поступков.
— Ребенок — это ведь не какие-то акции… Это живой человечек! Как он мог?! Как ты мог, Мирон?! Зачем ты согласился?.
.
Нет. я не собираюсь валить с больной головы… Основная ответственность на Иване. Но его сейчас нет, а друг-донор передо мной. Я просто не могу не спрашивать.
— Он бы не отказался от цели, — сухо констатирует факт Мирон, отвернувшись к окну, — анонима он не хотел, а кого бы нашел… Непонятно, что в результате мог родиться за ребенок. И ты ведь хотела малыша?
— Я имела право знать, от кого я его рожаю?!
Мы прошли по кругу и вернулись к самым первым претензиям.
