Вынужденная помощница для тирана

Еще у Бреннера была дочь, но у нее при рождении обнаружились патологии. Не выжила. Жене Герман бизнес не собирается доверять. В общем, наследников как таковых не осталось, и вот несколько лет назад оказалось, что отец болен. Увы, смертельно. Бреннер по сей день борется за жизнь, он силен, но и болезнь берет свое. Долгое время был переменный успех, но в последние месяцы отец совсем плох. Я к нему как раз летал, когда тебя одну с Матвеем оставлял. Мне позвонили, сказали, что уже надо скорее появиться на прощание, он зовет.

Не самые простые дни были, но знаешь, он держится до сих пор и сдаваться не собирается до последнего. Сейчас ему стало получше, но ему явно не до дел компании и скандалов с непроданными фаллосами. Все уже, в общем-то, решено, ему достаточно уже того, что я сумел показать и достичь, начав с нуля в его любимом детище.

— Так вы единственный наследник, выходит?

— Маша, я просил. Обращайся ко мне на «ты». Может и не единственный. Мало ли, сколько по миру еще таких наследничков как я у Бреннера бегает.

Но другой вопрос, что официально признал он только меня и активно пытался мне навязать свое наследие со всеми его преимуществами и обязанностями. Я упорно отказывался, поскольку не хотел быть Герману ничем обязанным, не нуждался в его деньгах, и уж тем более не хотел взваливать на себя всю эту ношу по управлению далеко не единственной компанией. Естественно, наследство бы мне передалось на выгодных для Бреннера условиях. По сути, я бы стал приложением к его деньгам и вечной палочкой-выручалочкой семейства Бреннер. Может и дальше все было бы, как я хочу, но знакомство с семейством Крамер все изменило. Маш?

— Поехали домой. Я тебя и себя на сегодня отпускаю.

— Нет. Я очень ответственный работник. Так что там с Крамерами?

— С Давидом мы сдружились сразу. Он вовлек меня в свой мир. Поначалу было интересно, но потом приелось, а вскоре стало и вовсе противно, поскольку Крамер стал открывать все больше и больше своих темных сторон и увлечений, которых я точно не смог бы понять ни под какой философией, но в мир разврата, роскоши и вседозволенности все же втянулся, а выбраться оказалось не так просто, а потом был тот эпизод с Евой.

Тут многое сошлось. Мое нежелание, чтобы мой ребенок рос без отца и, как я теперь понимаю, желание Матвея Крамера получить внука, наследующего в будущем состояние Бреннера.