Вынужденная помощница для тирана

 — Вот как мне теперь быть?

— В каком смысле? — спрашиваю, а сама уже взялась за ремень Тирана, принявшись нетерпеливо его расстегивать. В сидячем положении белый жемчуг еще сильнее в меня впивается. Хочу!

— Я настолько впечатлен и покорен, что вряд ли уже когда-нибудь смогу еще на кого-либо положить глаз, даже если вдруг захочу.

Это Василиск к чему? Вопросительно смотрю на мужчину. Тривэ берет меня за подбородок, наклоняется и властно целует, а затем подхватывает, крепко прижимает к себе и увлекает за собой на кровать.

Тиран лежит на спине, а я на нем. Владимир подхватывает меня под бедра, при этом продолжая целовать, и вдруг я ощущаю, как жемчужная нить между ног натягивается все сильнее и трется о меня вверх и вниз — это Тиран потянул ожерелье, натягивая его и заставляя двигаться в нужном ему ритме. Я просто схожу с ума от удовольствия.

Жемчужная нить вдруг треснула. Жемчуг посыпался по покрывалу, но на это уже никто почти не обратил внимания.

Лишь Тиран быстро встал, приподнял меня на секунду над кроватью и скинул на пол покрывало вместе с жемчугом, осыпавшимся по паркету с тихим стуком.

Праздничная ночь выдалась очень жаркой. Начало этого года мне очень нравится, если все в таком же духе продолжится, я буду только за.

Праздничные дни пролетели быстро и незаметно. Почти каждый день мы с Матвеем куда-то ездили — елки, цирки, детские спектакли и интерактивы, а еще часто гуляли в празднично украшенных парках и площадях.

Прямо вспомнила детство. Здорово праздники пролетели, только под конец Матвейка приболел и слег с простудой. И что сделал Тиран? Правильно, отправил меня в мини-отпуск, им лично оплачиваемый, чтобы я могла сидеть с мальчиком. Хорошо быть большим начальником.

Во время болезни малыша стала с ним как никогда близко. Очень жалко было маленького человечка. Первые два дня мы с ним валялись в обнимку в большой папиной постели, смотрели мультики и лечились, а Коуч преданно лежал в ногах, боясь потревожить своего молодого хозяина, и даже в игрушки свои не хотел играть, пока малыш был вялым и сонным.

Кажется, собака по-настоящему переживала и боялась за мальчика. Ребенок же в моменты слабости так трогательно лежал у меня под боком, прижавшись щекой к руке, что просто слезы наворачивались. Не могла себе отказывать в удовольствии приласкать Матвея, чмокнуть в пылающую щеку или нос.