Вынужденная невеста дракона

– Замерзла, – Дерек скорее констатирует, чем спрашивает.

Не успеваю перевести взгляд от окна к дракону, как на мои плечи ложится теплая, немного грубоватая ткань. В нос тут же заползает аромат, способный до сих пор перевернуть всё внутри меня. Запах Дерека.

– Это лишнее! – тут же выпаливаю я, вспыхнув пуще прежнего.

Уже собираюсь стянуть с себя камзол, как Дерек одним прикосновением к моей руке, вцепившиеся в одежду, заставляет застыть. По спине пробегают мурашки. Напряжение расходится до кончиков пальцев.

– Не нужно искушать моего дракона.

Отступаю от него на несколько шагов. Но этого мало, чтобы заставить сердце успокоиться.

Однако снимать камзол уже не спешу. Уж лучше быть в чужой одежде, чем полуобнаженной.

– Как мне вернуться? – спешу скорее сбежать, но у Дерека другие планы на этот счет.

– Ты уже обустроилась? – задает свой вопрос будто бы не слышал мой. Еще и таким ровным проникновенным голосом, словно мы друзья, ну или хотя бы добрые приятели.

Хочется высказать ему сейчас всё, что думаю, но понимаю, что так только дольше задержусь в этом месте. А мне нужно уже исчезнуть и избавиться от этого дурацкого чувства, что пылает внутри и отпечатывается постыдным румянцем на щеках. А этот взгляд, пронзающий душу насквозь, только всё усугубляет.

Смотрит в глаза так, что я невольно теряюсь.

Будто мне снова девятнадцать, а мы никогда не ссорились. Сейчас он возьмет меня за руку, прижмет к себе, и я растаю от волнительного головокружения.

Но нет. Девятнадцать мне было четыре года назад, и с тех пор многое изменилось. Теперь я знаю боль предательства!

Она до сих пор живет во мне.

– Да, – сухо отвечаю я, уводя взгляд к креслу. Лучше на него смотреть, чем позволю дракону ворошить то, что я хочу похоронить.

– Всё устраивает? – продолжает Темнейший, хоть и видит, что я не настроена на разговор.

– Да.

– Может есть какие-то пожелания?

– Нет.

Хмурится. Видимо, его не устраивают мои односложные ответы, но сдаваться, судя по всему, и не думает.

– Злишься на меня? – вдруг спрашивает он, и я по глупости отрываю взгляд от мебели и смотрю на него.

Нет. Нельзя. Тепло в его глазах обманчиво! И оно причиняет боль!"

"– Ваше Темнейшество, – хочу говорить строго, а голос проседает от волненья. – Это сейчас не имеет значения.