– Ты хочешь сказать, что полюбила какого-то другого мужчину?
– Ну да, – кивнула Лена, улыбнувшись легкой, воздушной, романтической улыбкой, и, вздохнув, оповестила: – Он гениальный артист, просто гениальный.
– Так, стоп, – все еще немного тупил Прохор. – А я?
– А ты не артист, – тихонько рассмеялась Лена. – Может, и будешь когда-нибудь гениальным архитектором, даже наверняка будешь, но когда-нибудь.
– Я не об этом спрашиваю! – разозлился Прохор. – Ты хочешь сказать, что меня разлюбила, а его, значит, полюбила?
– Ну почему сразу разлюбила.
– Жена протянула руку и нежно погладила его по щеке. – Я все еще тебя люблю, ты мне дорог. Но его я люблю тоже.
– Ты с ним спала? – задал самый важный для него в этот момент вопрос Прохор.
– Всего один раз, – повинилась Лена, потупив глаза. – Это произошло случайно, спонтанно, но…
– Понятно, – покивал, как болванчик китайский, головой Ярыгин, совершенно не понимая, что ему делать.
– Ну не злись, Проша, – потянулась к нему жена, чтобы снова погладить его, но он перехватил руку и посмотрел ей в глаза.
– Лен, ты понимаешь, что после твоего признания я не смогу с тобой жить? – даже не спросил, а скорее объявил он.
– Да, я понимаю, – кивнула она, освобождая руку из его захвата и картинно неспешным жестом опуская кисть на стол, – Я же тебя хорошо знаю, Ярыгин.
– Тебе есть куда поехать сейчас? – спросил Прохор.
– Да, – кивнула Лена, – он меня ждет.
– Где? – почувствовав возможность выплеснуть душившую его бессильную ярость и отчаяние на соперника, встрепенулся Ярыгин.
– Дома, – улыбнулась Лена. – Он предлагал ждать в машине у нашего подъезда, но я же тебя знаю, наверняка бы кинулся ему лицо бить, вот и не разрешила. Вещи я уже собрала, только тебя ждала, чтобы объяснить всё. И такси я уже заказала. Так что давай прощаться, – поднялась она из-за стола.
Прощаться он с ней не стал и провожать к двери не пошел. Налил себе коньяка из дедовской заначки, которую тот прятал на антресоли от бабули, зорко следившей за его здоровьем, и хлопнул. Одну рюмаху, за ней еще одну… и остановился, решив, что прямо сейчас он точно ни в чем не разберется и ни фига сообразить не сможет, а напиваться попусту смысла никакого нет.
Вообще-то это был шок. Конкретный. На всю голову, сердце и жизнь.
Ничего ведь не предвещало, еще вчера они провели с Еленой просто потрясающе страстную ночь и целовались так, что голова кружилась, и шептали признания в любви, и утром еле передвигались… А через день вот это ее заявление!
Переживал он ужасно.
