Даже если бы кто-то из представителей культуры поспорил с ней на эту тему, напомнив, что вообще-то искусство – великий целитель душ и превалирует над всем. Оно, разумеется, превалирует, но когда дело касается конкретного малыша, да еще твоего родного малыша, то все деятели от того самого искусства могут смело идти нахты музейными тропами.
И начались у Полины с Саввушкой интересные денечки, наполненные в числе прочего и тем самым искусством – сплошной культурный досуг. Три дня они посвятили посещению прекрасной открытой площадки Музея древнего зодчества.
Чего там только не было! И все так интересно, так увлекательно, особенно для мальчика пяти лет. Да и для любого другого мальчика и девочки, хоть скольких лет, хоть трех, хоть шестидесяти. Полина с Саввушкой поучаствовали во многих захватывающих мероприятиях: учились лепить глиняную посуду и ковать молоточком, плести корзины, водить хороводы и даже ловить рыбу.
Потом два дня подряд ходили в парк живой природы, то есть в контактный зоопарк, где можно было погладить и покормить всяких животных и покататься на пони.
А главное, там было очень много детишек, с которыми Саввушка с удовольствием общался и играл.
«Да, мама права», – наблюдая за племянником, размышляла Поля. У ребенка постепенно восстанавливается нормальное психологическое состояние, вон он уже хохочет вовсю, бегает-играет с ребятами и радуется жизни, а ведь еще месяц назад боялся отпустить Полину от себя на пару шагов, провожая даже в туалет, и смотрел больным, измученным, испуганным взглядом, от которого все переворачивалось у нее внутри и сердце саднило.
Похоже, привыкает жить в новой реальности. Да и все они неосознанно приноравливаются к жизни без Насти, мысленно, видимо, все же смирившись с ее окончательной пропажей. Потому что невозможно жить в непрекращающемся ощущении горя, беды и невосполнимости утраты, иначе сойдешь с ума или погибнешь. И хочет человек сохранять в себе скорбь бесконечную или не хочет, но его собственное подсознание и врожденная сила жизни незаметно, исподволь, неконтролируемо сознанием начнет вытягивать его из разрушительного мышления, понуждая двигаться дальше.
И он научится снова улыбаться, наладит иную бытийность и, может, даже полюбит.
Полине вспомнилось высказывание одного интересного биолога и философа: «Мир адаптируется к любым, казалось бы, невозможным условиям, поднимаясь из руин и пепла, восставая поразительным образом, настолько велик в нем уровень живучести, настолько заложена в нем природой сила жизни».
