А потом ее начинающаяся истерика и его желание оградить и защитить ее еще и от этого нового испытания и переживания…"
"Но то, во что это вылилось, что случилось дальше… Ярыгин в жизни не испытывал эмоций и ощущений такой мощи и накала, никогда не переживал ничего подобного! Никогда!
Находясь в состоянии абсолютной раскрепощенной искренности, честности в каждом своем порыве и вздохе, в беззащитной открытости, она отдавалась его поцелую, его мужскому устремлению с такой полнотой, с такой эмоциональной силой, что он чувствовал единение с ней не только телесное, но и душевное и духовное – одним порывом, одной на двоих нежностью и страстью, одним сердцебиением!
А оргазм, который они не просто испытали и прочувствовали, а пережили вместе, вдвоем, потряс Прохора своей силой и наполненностью чувством.
И что теперь с этим делать, он не знал.
Ержин все-таки Попаданыч…
За размышлениями и нелегкими думами Ярыгин не уловил, как его сморил сон. Да, честно сказать, он его и не морил, а вырубил в один момент – вот вроде бы он еще размышляет о том, что дальше и как теперь со всем этим обходиться и управиться, а в следующий момент уже спит, обняв и прижав к себе потерявшуюся немногим раньше его где-то далеко в Морфеевом царстве Полину.
Он проснулся так же странно, как и заснул, – от поразительного, теплого какого-то предчувствия, что девушка, которую он обнимает, сейчас проснется, и открыл глаза за пару секунд до пробуждения Полины.
– Привет, – произнес шепотом Прохор, когда немного растерянная со сна девушка посмотрела на него удивленно.
И не ответила сразу, даже не улыбнулась, а долго, внимательно и вдумчиво смотрела на него, изучая, а потом спросила, указав неопределенным жестом на пространство вокруг кровати.
– Что это было?
– Ну-у-у… – начал подбирать слова для лучшего объяснения Ярыгин, – в некоторых ситуациях хорошее настроение передается исключительно половым путем, а секс является единственным действенным средством исцеления.
Она снова не сразу заговорила – все всматривалась в его лицо, лишенное четкой детализации и мельчайших подробностей в полусумраке раннего утра, в комнате, не залитой пока беспощадно-беспристрастными в своей правдивости дневными солнечными лучами.
– Разовым применением или курсом? – с максимальной серьезностью уточнила Полина.
– В особенно тяжелых случаях рекомендуется, конечно, курсовая терапия, – в тон ей самым серьезным образом ответил Ярыгин.
