Так что нет, не согласна она целиком и полностью со Званным, не все настолько трагично, нагнетает Ярослав Антонович лишку. Ну вот такое у него убеждение и ви́дение картины мира – имеет полное право на свое мнение.
Ладно. Медленно выдохнув, переключилась Полина на дела более насущные, куда менее приятные и захватывающие, чем беседы и споры с великим художником, подъезжая к дому Насти с Васей.
Она не думала ни о какой войне или об этой самой СВО, как называли участие России в противостоянии на Украине, политика вообще никогда не входила в сферу интересов Полины, тем более сейчас, в том неопределенном положении, в котором оказалась семья.
Но, как показало дальнейшее развитие событий, политика и военная операция на Украине вломились в ее жизнь, не спрашивая разрешения и дозволения, как и предупреждал Званный. Наивно было думать и надеяться, что удастся тихонько отсидеться в каких-нибудь кусточках-уголочках и тебе ничего «не прилетит», когда происходит столь глобальное переустройство мира, и не важно, что ты этого не осознаешь и не понимаешь до конца.
Первым звоночком, напомнившим Полине о переформатировании мира и вызванном им, так сказать, великом сдвиге масс, послужил отъезд нескольких ее хороших знакомых из числа так называемого андеграунда. Ломанулись они на Запад, предварительно облив ее кучей «помоев» и инкриминировав что-то совершенно несусветное, когда узнали, что она никуда уезжать не собирается. Это привело Полю в ужасное недоумение и какую-то почти детскую обиду.
Не, ну на самом деле – с чего вдруг?!
Вторым звонком стал отъезд ее близкой подруги в Грузию, перед которым они чуть не разругались вдрызг, когда та вдруг принялась обвинять Полю в том, что будто бы она поддерживает «кровавый режим» диктатора-президента, что она за убийство невинных людей на Украине, и бог знает еще в чем. Устроила целую истерику в кафе, где они встретились, и только напоминание о том, что Полина не может уехать и вообще что-то планировать, поскольку Настю до сих пор не нашли и, на минуточку, у нее вообще-то ответственная работа имеется и свадьба через пару месяцев, немного остудило негодование, которым полыхала подруга, вынудив ту сдержанно, вынужденно извиниться недовольной скороговоркой.
Они быстро и как-то скомканно, от неловкости, которую обе испытывали, попрощались, и подруга чуть ли не сбежала, явно торопясь уйти.
