Вынужденный брак

Марк перекосился, значит, есть жертвы. Терпеть не мог аварии.

Чем ближе подбирались, тем плотнее становился кордон из полицейских машин. Мигалки, противный звук, все это становилось громче и действовало на нервы. Как и то, что каждый, кто протискивался в узкий проход, оставленный перегородившей дорогу полицией, обязательно замедлялся, как будто ему жизненно необходимо было насладиться зрелищем."

"Наконец он и сам втиснулся в этот самый проход с мыслью, что вот оно. Еще немного, и он наконец будет свободен.

Столкнулось несколько автомобилей. Смятые капоты, какие-то обломки, битые стекла. Люди, носилки, полицейские, медики, полосатые ленты. Но не это привлекло его внимание.

Мужчина. Молодой. Взгляд успел выцепить, что у того было несколько ссадин и кровь на его лице, но и это было не главное. Мужчина кричал. Метался, бил себя по голове и по лицу и то падал на колени над чем-то, прикрытым черным целлофаном, то подскакивал, его оттаскивали.

В чем дело Марк понял, когда подъехал ближе и опустил стекло. Из-под целлофана виднелась тонкая женская рука. А недалеко валялась покореженная туфелька.

Он сам не знал, почему, но неприкрытое, безудержное горе того мужика вызвало в нем какой-то взрыв чувств. Марк как будто испытал запечатление. Мелькнула мысль, а смог бы он так же любить кого-то? И тут же сам себе ответил.

Кому это надо? Бред.

Но где-то в подсознании это странное чувство осталось, и продолжало знобить его еще долго.

Зато на все это время он ни разу не вспомнил о «невесте».

***

Знакомство с мачехой заведомо прошло для Лизы в малоприятном ключе. То есть, та её попросту не замечала. Понятно, что если бы могла, тут же спустила Лизу с невероятно дорогой отделанной мрамором и позолотой лестницы, чтобы она не оскверняла своим позорным видом их музей.

Поэтому Лизе была объявлена молчаливая война.

Вообще-то, ей и не нужно было чье-то расположение, она тут не по своей воле. Но приятного мало. А вот Серов, судя по всему, веселился. Его хищные желтоватые глаза едко и насмешливо поблескивали, а тонкие губы так и растягивались в оскал. Хотелось бы еще знать, для чего ему вздумалось тащить её сюда в эти их междусобойные интриги.