Выпускница академии

А тётка, баронесса Эйлис Бартелей, приезжала раз в год в академию, проверяя моё существование и каждый раз выговаривая мне, как дорого ей это обходится.

Но я-то знаю, что наше графство довольно богато. Одни доходы от морского порта покрывают все расходы нашей семьи. А есть ещё речные порты (через нашу территорию проходит основная часть русла Быстрой и есть два речных порта), строевой лес, производство уникального фарфора, которое принадлежит нашей семье и разведение великолепных рысаков на продажу.

Да, я богатая наследница, но в перспективе. Удивительно просто, как ей удалось оформить моё обучение за счёт казны.

Дед – основатель и создатель всего этого состояния ушёл за грань внезапно, а матушка, оставшись одна вдруг начала сильно болеть. Не помогали ни целители, ни магия. Через год она тихо угасла, оставив меня в возрасте десяти лет совершенно одну. Случилось это в нашем особняке в Барне, мажордом прислал известие к нам в поместье, но поскольку я была ещё мала, то няня решила не возить меня в столицу.

Больше о матушке я ничего не слышала.

Своего отца я не знала, а, судя по язвительным намёкам тётки, у меня его никогда и не было. Я бастард, но дед – тогдашний глава рода, признал меня, и я стала единственным ребёнком в семье. Вот такие дела.

Правда, есть у меня ещё где-то неизвестный жених. Я не знаю даже его имени, но ношу на пальце его кольцо (когда была маленькой, носила на цепочке на шее). Он должен объявиться, когда мне исполнится тридцать лет.

Помолвку с ним за меня заключил ещё дед. Матушка спорить естественно не стала.

Но для меня этот жених понятие уж слишком эфемерное. За двадцать лет я не получила от него ни одной весточки. И, надеюсь, за это время он благополучно забыл о своих обязательствах и моём существовании. Иначе мне с ним тоже придётся бороться. Потому что я хочу иметь свободу выбора. И в тридцать лет у меня появится на это право.

Но в детстве я, честно говоря, всегда с трепетом думала об этом человеке.

Ждала, что он приедет и заберёт меня в свой светлый мир, совсем не такой, как мир нашего приюта. Особенно горько я жаловалась этому кольцу, когда меня незаслуженно наказывали или обижали старшие девочки. Но кольцо было всего лишь кольцом. Жених, конечно меня не слышал, и я, поплакав, продолжала жить дальше.

Оставив на время бесплодные размышления, я выглянула в окно.