Выпускница боевой академии. Неприятности в наследство

 – Он вроде Котички… – пояснил Лайон. – Или близко к этому. Не пойму. Котичка все же ближе к обычному умертвию. Например, он не может есть. А этот, судя по всему, отличается отменным аппетитом. Колбасу он жрет как не в себя.

– На нем форма последней магической войны… – сглотнув, сообщил Клинт. Голос у него стал сиплым.

Мне тоже стало не по себе. Отголоски той войны в Валенсии были везде, но все равно жутко. Если хотя бы предположить, сколько лет сидящему перед нами… кому? Человеку? Нет, скорее, существу.

Сам воришка в нашем разговоре не принимал участия. Он меланхолично жевал окорок, периодически поглядывая из-под соломенной челки.

– Тебя как зовут? – без особой надежды поинтересовалась я.

Мужчина не производил впечатления разумного, но он неожиданно ответил:

– Мэрш Томас Чердон, мэм…

– Надо же… А окорок зачем спер?

– Так вкушно, – ответил он и откусил еще кусок. Похоже, Томас не боялся ни нас, ни последствий своего воровства. Впрочем, чего ему бояться? Ведь он уже один раз умер.

– И что делать с ним будем? – спросил Клинт, растерявший свой боевой запал.

– Думаю, стоит собрать «совет стаи», – предложила я, имея в виду Челси и Ванессу. – Ну и попробовать поговорить с нашим вором. Эй, Томас, ты будешь с нами говорить?

– Почему бы и нет? – прочавкал он. – Жалко, что ли? Я редко с кем-либо говорю.

– А почему ты вообще прятался? Ты же живешь в доме? Так?

– Живу в доме, – согласился он. – Очень давно я тут служил… Тут и остался. Но выйти смог не сразу…

– Да кто же его знает, – отозвался Томас и снова принялся за окорок.

Больше я вопросов не задавала, ждала, когда Лайон приведет Челси и Ванессу.

Неожиданно к Томасу подошел Котичка, сел рядом и потерся о плечо воришки, а тот привычным жестом потрепал его лохматую голову.

– Вы знакомы? – с удивлением спросила я, глядя, как пальцы вора перебирают густую кошачью шерсть. Этот поворот оказался, пожалуй, самым неожиданным.

– Можно и так сказать, если считать знакомством общую судьбу, – уклончиво ответил Томас, и прозвучавшие в этих словах одиночество и боль заставили сердце сжаться.

Постепенно кухня наполнилась людьми. Томас чувствовал себя неуверенно, но, осознав, что никто не собирается его обижать, осмелел. А мы даже выпустили его из ловушки, взяв обещание, что он не сбежит. И всей большой компанией переместились в гостиную.

– А куда мне бежать? – Томас пожал тщедушными плечами и опять вгрызся в окорок. – Я тут привык.