Выпускной. В плену боли (СИ)

— Ты даже смотреть на меня не можешь!

— Ты даже не смотришь на меня! Говоришь через силу!

— Просто мне нужно время, Ась.

— На что? Чтобы полюбить меня снова? Ты в это веришь? Для тебя подвал был худшим из возможных событий твоей жизни, а для меня… Там был человек, который действительно меня любил. Где теперь тот человек?

— Умер там? Но это не значит, что я не буду о тебе заботится, Ась. Я не брошу тебя. Мы уедем, как мечтали.

— Как ты мечтал. Ты мечтал, Демьян! А ты хоть раз спросил, о чем мечтаю я? Чего хочу я? Даже там, в подвале?

— Еще полчаса назад ты хотела уехать.

— А теперь не хочу, — разворачиваюсь и иду в сторону леса. Демьян шагает рядом. – Что ты делаешь? Уезжай.

— Я без тебя не уеду. Оставить тебя с родителями, которые унижали тебя всю жизнь? Меня совесть сожрет.

— Вот именно, Демьян, все дело в совести. Любовью тут и не пахнет. А может и там в подвале не было любви? Тебе просто нужно было, чтобы я спокойно раздвигала ноги и не закатывала истерик? Демьян?

— Что нет?! Что нет?! Ты врешь! Ты все время мне врешь! Ты даже сексом со мной заниматься не можешь, тебе противно!

— Хочешь секса? — вдруг разворачивает он меня к себе, дергает, впечатывает в свое одеревеневшее тело.

– Давай займемся сексом.

— Да у тебя даже не стоит на меня! – толкаю до боли в руках. – Какой секс.

Он сжимает мой затылок и накрывает губы в рваном поцелуе. Жадно, сильно, до боли. Никакой нежности, лишь попытка доказать, что он что – то чувствует. А я вдруг понимаю, что мне это и было нужно.

Физическая близость, понимание, есть ли между нами та искра, с которой началось все. Я после доли сопротивления отвечаю на поцелуй. Толкаюсь в его рот языком, ощущая, как остервенело Демьян стаскивает с меня одежду. Только низ, больше ему и не надо. Это даже не секс, это не любовь, это животный трах по обязательству, который мы практиковали в подвале. Ни грамма удовольствия, даже оргазма и того не наступает. Просто тупое трение половых органов, которое заканчивается, когда я говорю спокойно и тихо.

— Хватит, это глупо.

Демьян отваливается в сторону, натягивает джинсы, пока я тихонько тяну вверх трусы со штанами. Шов болит адски, но боль не там. Она выше, в сердце, что кажется больше не работает. Даже секс не помог. Потому что нам ничего уже не поможет.

— Демьян, у меня все хорошо будет. Я не дам отцу себя бить, но и семью оставить не могу. Они любят меня.

— Ну, ты же теперь великомученица. Давай я с учебой помогу.