Выпускной. В плену боли (СИ)

Он внимательно смотрит на дверь, прищуривается. Я делаю то же самое. И замечаю царапины. Много разных. Мы рассматриваем их долго, переглядываемся и сглатываем одновременно.

— Да, следы ногтей. Мы не первые тут.

Он тут же пинает дверь так, что от стен по мозгам бьёт грохот. Но дверь не поддаётся, что и понятно. Я просто отхожу к стене, обнимая себя за плечи, рассматриваю Демьяна. На лице грязь, хмурое выражение, пока он смотрит вокруг себя, словно ищет что-то, что поможет. Я бы даже сказала во взгляде рождается паника, от которой мне и самой не по себе.

— Почему они царапали дверь…

— Почему не стучали.

— Я не знаю! – он отходит снова к комнате, я тут же за ним. – Там постой.

— Нет, в таких ситуациях нельзя разделяться.

— Много ты знаешь о таких ситуациях?

— Если бы хотели, уже убили бы. Мы сейчас слишком простая мишень.

— Почему не убивают?

— А вот это хороший вопрос, — идёт он снова к той комнате, в которой мы очнулись. Берёт ведро и выливает из него содержимое прямо на пол.

Я тут же отскакиваю и выбегаю, чтобы не вымазаться. Он несёт ведро ко второй двери и начинает стучать по ней со всей дури. Я просто закрываю уши, но грохот стоит такой, что это бесполезно. Ещё немного и просто лопнут перепонки.

— Демьян! Демьян! — кричу я, но он не слышит. Продолжает мять ведром металлическую дверь, выкрикивая ругательства и угрозы. Но ощущение такое, что это всё бесполезно. Что люди, запирающие тут людей, уже слышали всё это. А судя по количеству царапин, очень много раз.

— Да открывайте вы, уроды проклятые! Отец вас просто в порошок сотрёт! — внезапно свет в коридоре начинает угасать, а я подпрыгиваю на месте, жмусь к Демьяну. Он бросает ведро, смотря на лампы, темнеющие очень быстро, пока абсолютно каждый миллиметр не погружается в полную темноту. Он тут же тянет руки ко мне, обнимает крепко, так что кости хрустят, но я не против, сейчас главное -не отпускать друг друга, сейчас главное - не потеряться. И тут словно начинает работать турбина.

А воздух как будто теплеет, становится обжигающим, исчезает. Демьян кашляет, я тоже. Словно под водой. Словно последние глотки воздуха остались.

Демьян рвётся к двери, но я держу его крепко.

— Не отпускай меня, не отпускай.

— Я не хочу сдохнуть.

— Не отпускай! – прошу я и сильно закашливаюсь, просто валюсь с ног, когда раздаётся благословенный скрип.

— Откройте, мать вашу, дверь! Ей плохо! — сам кашляет Демьян, продолжая удерживать меня уже на весу.