Выпускной. В плену боли (СИ)

— Еще совсем недавно ты хотел меня убить, — шепчу я, почти не дыша. Зачем он так со мной, ведь почти его возненавидела. Гораздо проще ненавидеть друг друга, а любить опасно… Особенно тут.

— Там, за пределами реальности я видел тебя… Ту, какой бы ты была, не попади мы сюда, не увидь ты меня таким. Для той тебя я был почти богом. Сильным, смелым, всесильным. А кто я для тебя сейчас? Трус и насильник?

Подползаю ближе, пока начинаются титры фильма и обхватываю лицо Демьяна руками.

— Силен не тот, кто не совершает ошибок, силен тот, кто эти ошибки признает.

Легко любить идеального героя, гораздо сложнее полюбить неидеального. Но такая любовь вечная, потому что вопреки. Мне не нужен тот Демьян, мне нужен мой. Мне нужен ты…

— Пиздец, Ась… — сглатывает он, взгляда не отрывая. – Я, кажется это, люблю тебя, короче.

— Я тут тебе красивые слова, а ты мне "короче*, — смеюсь сквозь слезы, а Демьян тянет меня к себе, заставляет сесть верхом.

— Не умею говорить красиво, но люблю.

Теплее становится. Приятнее. Глаза в глаза.

И пальцы на лице. Словно впервые видим. Словно впервые касаемся. Я очерчиваю линию острых скул. Демьян гладит щеки, виски, заводит пальцы на затылок, в волосы их вплетает. Сжимает тисками, вызывая приятные мурашки. И больше не стыдно. Больше нет боли. Лишь ощущение, словно мы только что в роднике искупались под лучами солнышка. Господи, никогда не думала, что буду по нему скачать. По жжению, когда он припекает лицо… Вот и прикосновения Демьяна такие же. Обжигающие. Сладостные. Необходимые как воздух. Мы просто смотрим и гладим, делимся дыханием, делимся силой. Молчим. Да и слов не нужно. Лишь ментальная близость, от которой сладко ноет в груди, заставляя кровь бурлить, по венам бежать быстрее. И ниже, туда, где пульсирует промежность и выше, туда, где ноют соски… Демьян делает массаж затылка, тянет за волосы чуть назад. Запрокидываю голову, выдыхаю шумно, стоит ему коснуться дыханием шеи. Горячим, терпким, желанным. И язык его там так к месту. Касается венки, рисует узор, тянется влажным следом все ниже и ниже. Второй рука уже внизу, спускает бретельку платья, приподнимает отяжелевшую грудь сосок большим пальцем гладит.

— Я тебе говорил, какая у тебя грудь красивая?

— Нет, — хриплый шепот рвется с пересохших губ. Облизываю их.

— А говорил, как мне нравится твоя кожа…

— Кожа? – открываю глаза, жду, что Демьян улыбнется или посмеется над собственными словами, но в его глазах лишь обжигающая лава, брызги которой оставляют след на моей душе.