Стоит другу узнать, какие на самом деле чувства меня обуревают, как меня постигнет та же участь, как и остальных девчонок, влюбленных в нашего ледяного принца. И тогда я даже издалека не смогу на него смотреть, гордость не позволит, хоть и будет ломать, как при наркотической зависимости.
Время до позднего вечера провели с пользой. Испытания новых зачарованных стрел принесли хорошие результаты, мы наконец добились направленного действия. Можно было смело созывать комиссию, но мы решили повременить, пока не прояснится ситуация с иномирянином.
Что-то мне подсказывало, такой козырь в рукаве нам скоро пригодится. И не ошиблась.
В библиотеку пробирались, как заправские шпионы. Едва заслышав чьи-то шаги, прятались. Не потому, что чего-то боялись, скорее просто не хотели нарваться на зачарованных студентов, неизвестно, что им в голову взбредет. А драка с учениками в наши планы не входила.
Оказавшись в мире книг, все с облегчением выдохнули. Библиотекарь нас уже ждал и ни словом не попенял на поздний визит, что позволило догадаться о договоренности с Ксьером.
Наш пострел везде поспел. Зато сэкономил нам уйму времени на препирательства – все знали ворчливый нрав хранителя знаний, с него станется и вышвырнуть из библиотеки, навсегда закрыв доступ.
Подойдя к картине с изображенным бородатым старцем, корпевшим над горой книг и свитков, едва не вскрикнули от удивления. Наш сопровождающий попросил ледышку приложить выданный амулет – ключ-разрешение – к раме, и в следующее мгновение рисунок поплыл, потом и вовсе растворился, открывая нам небольшое помещение, полностью заставленное древними фолиантами.
Здесь даже запах был другой – бумаги, пропитанной цитрусом и полынью. Необычно. Главное, не было ни пыли ни затхлости. А раньше я наивно полагала, что фолианты должны пахнуть древностью, хотя и слабо представляла подобный аромат.
– Я взял на себя смелость отобрать нужную литературу, сами вы и за неделю не управились бы, – сообщил хозяин книжного царства.
На небольшом столике были разложены семь толстых талмудов разной степени изношенности.
Возраст самого древнего датирован тысячей лет, самый «юный» был моложе лет на пятьсот. Такие книги даже в руки брать страшно. Казалось, дунь, и они развалятся. Но мы взяли себе по фолианту и углубились в чтение."
"Чтобы не тратить зря времени, выписывали информацию в тетрадях. Разобрать данные можно и позже, заодно сопоставляя их, пока же следовало прочесть обо всех случаях попаданства и миссиях таких «героев».
