Высоко над страхом

— А как они совладельцами стали, они же разные совсем? — заинтересовался вдруг Иван, который раньше отчего-то никогда не задумывался над этим вопросом.

— Так отец Беляева в порту в советские годы директором был. Лешка тут вырос практически, каждый день в порт бегал. Потом в институт поступил, в кораблестроительный, ваш, питерский.

— Да ты что, — удивился Иван, — он в Питере учился, а я и не знал.

— Ну, пока он учился, приватизация наступила. Коллектив акции завода приобрел. Потом все, как у других, кто поумнее, скупать акции начал.

Тут Матвеев себя и проявил. Он главным инженером был, как я сейчас, начал у рабочих акции скупать. Болтали, что деньги ему бандиты дали, уж так это или нет, я не знаю. Беляев, когда прочухал, к чему идет, тоже в эту гонку включился, но поздно было. Так и получилось, что у Матвеева семьдесят четыре процента, а у Беляева — двадцать шесть.

— Блокирующий пакет, — кивнул Иван.

— Ну да. Вышло, что друг без друга они ни одно важное решение принять не могли.

Но все-таки основным хозяином стал Матвеев. Потом Лешка институт закончил, в город вернулся, а отец его вскорости умер. Так он совладельцем порта и стал. Матвеев занял директорское кресло, я как раз на работу устроился. А Лешка потыкался туда-сюда да и пошел в строительный бизнес. Понял, что Матвеев ему не даст ничего путного сделать. Тут все потихоньку хирело. Потом ты появился. Вот, собственно говоря, и все."

"— Понятно, — сказал Иван. — Ладно, Николай Петрович.

Думаю, что в том, что говорит Беляев, много здравого смысла, так что будем вместе искать смысл этот.

— Тут такое дело, — главный инженер вдруг замялся, с трудом подыскивая слова. — Я давно хотел тебе сказать, Михалыч, да не решался все. Я-то думаю к лету на пенсию выходить. Вот закончу ремонтный сезон, баржи на воду спущу и на покой. Участок хочу купить в загородном поселке, коттедж поставить, огородик разбить. Наработался я. Отдохнуть хочу.

— Да ты что, Николай Петрович, — опешил Иван.

 — Я-то думал, что к весне разберусь тут со всем, тебя на хозяйстве оставлю, а сам домой вернусь. Кто ж тут у меня за главного-то будет?

— До лета Беляева натаскаем, — уверенно заявил Большаков. — Он и за тебя, и за меня справится. А главным инженером кого-нибудь из молодых поставим. Глаза боятся, да руки делают. А я на покой давно мечтал. Деньги копил много лет. Во всем себе отказывал, а теперь вот время пришло.