Высоко над страхом

Как бы то ни было, с первого сентября она работала именно здесь, потихоньку обживая старую обшарпанную квартиру, в которой до нее жил бывший заведующий терапевтическим отделением, не ушедший на пенсию по причине того, что заменить его было некем, и скоропостижно скончавшийся за два месяца до ее приезда. В первые же дни Лида переклеила обои, купила новые тарелки и чашки, вымыла окна, повесила яркие тюлевые шторы, водрузила на колченогую плиту новенький чайник в ярко-красный горох, оглядела свое убогое жилище и, глубоко вздохнув, решила, что для начала нового жизненного этапа все очень неплохо.

Одиннадцатилетняя Лиза осталась пока у свекрови. В новую школу Лида планировала перевести ее со второго полугодия, чтобы дать самой себе время привыкнуть к новому месту работы и к новому для себя статусу разведенной женщины.

Она никогда-никогда не думала, что Славка, ее Славка, который помогал ей готовиться к экзаменам, вместе с ней учил неподдающуюся латынь, объяснял ей отличие латеральных и медиальных коленчатых тел в головном мозге, может ее бросить.

Его не интересовали другие женщины. Лида могла голову дать на отсечение, что в институте он ни разу не повернулся в сторону любой, даже самой расписной красавицы. Он был настолько рассеян во всем, что не касалось медицины, что никогда не мог ответить, как выглядел человек, только что вышедший с его приема. Симптомы и диагноз он помнил, возраст и пол тоже, а все остальное — нет, увольте.

Новая медсестра отделения, где он работал, окрутила его всего за месяц.

Он очутился с ней в постели во время одного из дежурств и оказался погребенным под шквалом новых эмоций, вызванным многообразием поз, вкусов и ощущений. Медсестра была ураганом, в сравнении с которым смешливая рыжая конопатая Лидка казалась скучным, нудным, зарядившим на весь день мелким осенним дождиком, противно заливающим за воротник."

"Он развелся, так и не приходя в сознание. Его тянуло к своей новой любви, как наркомана к очередной дозе.

И все преграды, встающие на пути в виде жены и дочери, были сметены, разрушены и выброшены и из жизни, и из сознания.

Свекровь, приглядывающая за Лизой, подробно и обстоятельно отвечала на вопросы о ее самочувствии и успеваемости, поведении и новых увлечениях. Лида тосковала по дочери самозабвенно и горячо. Повидаться с ней удавалось урывками и даже не каждую неделю. Потому что на выходные ей, как правило, ставили дежурства, а она и не возражала.