Высоко над страхом

Все в ее жизни теперь было упорядочено, и все свободные места, как-то чудом высвобожденные от Лизы, свекрови, работы, родителей и бывшего мужа, оказались прочно заняты соседом. И, черт побери, ей это нравилось."

"Лиде не хотелось врать, убеждая себя, что Корсаков согласится остаться друзьями. Он же ясно дал понять, что у него на нее другие планы, или, как говорила ее мама, виды. В его планах на Лиду была постель. И в случае отказа они бы расстались не друзьями, а просто соседями, вежливо здоровающимися на лестничной площадке при случайной встрече.

Ей не хотелось врать, убеждая себя, что подобная перспектива ее не ужасает. После предательства Славки все в ней вопило, выло, царапало и кусалось, отвергая возможность новых отношений с мужчиной. Они были предателями. Даже самые лучшие из них рано или поздно предавали, а пережить очередное предательство Лида сейчас была не готова. Даже мысль о подобной перспективе заливала ее внутренности какой-то кислой субстанцией, которую хотелось выкашлять, выплюнуть, вывернуть из себя вместе с душой.

Лида боялась нового витка отношений с Корсаковым и отчаянно стремилась к нему. «Все будет хорошо, — убеждало ее сердце. — Вы проживете вместе долго и счастливо. И он откроет для тебя новую жизнь, такую же, как Вальтер Ваське. Твоя подруга же счастлива, хотя много лет была одна и долго оправлялась от предательства. И ты можешь быть счастлива, потому что это тот мужчина, рядом с которым счастье возможно. И ты родишь ему детей. И вы будете по выходным ездить в парк и кормить рыбок в пруду, и глазеть, как голуби борются за брошенные им семечки.

Ты будешь ждать его с работы и печь ему пироги, а он будет есть и нахваливать, что таких вкусных отродясь не едал. И тебя полюбит его мама. Действительно полюбит, а не станет терпеть из снисходительной жалости».

«Не смеши меня, — отзывался мозг. — Он переспит с тобой и поймет, что ты не представляешь собой ничего особенного. И даже если он впустит тебя в свою жизнь, то ненадолго, до тех пор, пока не настанет пора ему уезжать в его далекий, прекрасный, величественный Питер, в котором тебе не найдется места.

Вернее, места тебе не будет в его питерской жизни, наполненной холеными красавицами, искренне считающими, что предназначение женщины вовсе не в том, чтобы печь пироги. И он уедет, а ты останешься в этих убитых стенах, в этом забытом богом городе, в котором особенно хорошо осознаешь, что все надежды на лучшую жизнь — тлен. И после того, как он уедет, жизнь твоя кончится.