Высоко над страхом

Хрен его знает, что тут у нас происходит. А я пока к Гале съезжу. Поддержать ее надо. Помочь с похоронами опять же.

— Сам поедешь? — тихо спросил главный инженер. Желвак на шее дернулся вверх-вниз. — Тяжело это.

— Ничего, не сахарный. Гале тяжелее, — оборвал его Иван. — И вот еще, Николай Петрович, ты тут вчера никого чужих не видел?

— Где? — не понял Большаков.

— Ну здесь, на территории.

— Не было чужих, — пробормотал инженер, — но я ведь мог и не видеть. Я ж территорию не обхожу с дозором, как мороз-воевода.

У меня так-то работа есть.

— Ой, у нас же камеры установлены, — спохватился Иван. — Посмотреть можно. И на своих, и на чужих.

Видеонаблюдение было установлено на территории порта еще при прошлом директоре. Матвеев был убежден, что без хозяйского пригляда рабочие растащат все, что не приколочено. А что приколочено, то оторвут и все равно растащат. Конечно, на то, чтобы перекрыть камерами всю территорию по периметру, средств не хватило, но центральные ворота, главный корпус и погрузочная площадка просматривались хорошо.

"

"Пройдя в свой кабинет, Иван пощелкал кнопками и вывел на экран изображение сразу со всех камер. Это было возможно только с его компьютера, да еще из кабинета начальника охраны, маленького, кругленького, полностью лысого, чуть косолапого Владимира Сергеевича Селезнева, в прошлом полковника ФСБ в отставке.

Впрочем, о славном прошлом Владимира Сергеевича никто, кроме Корсакова, не знал.

Селезнев был подарком Витьки Полетаева с широкого барского плеча, когда только Иван собирался уехать в маленький приволжский город, где купил порт. Сменить начальника охраны он намеревался первым делом. Неправильно это, когда твой начальник охраны когда-то подчинялся твоему предшественнику. Но где в чужом провинциальном небогатом на кадры городке взять надежного человека? Это его сомнение Витька развеял щелчком пальца. И дал координаты Селезнева, с полгода назад вышедшего на пенсию по выслуге лет и прозябающего в какой-то муниципальной структуре. То ли «Водоканале», то ли «Теплосетях». Корсакову было недосуг с этим разбираться.

Зарплату Селезнев попросил божескую, круг своих обязанностей определил четко. Единственное, о чем попросил, — дать доработать на старом месте до Нового года, чтобы, как он выразился, передать дела.