Высоко над страхом

Давай будем считать, что я имел в виду твою свадьбу. Позовешь?

— Позову, — буркнул Иван и шагнул за порог беляевской квартиры. Щеки у него предательски горели.

Всю дорогу до дома он напряженно думал. Обрывки мыслей крутились в голове, он пытался схватить за ловко ускользающий кончик то одну, то другую, но они убегали, насмешливо хохоча. Иван просто физически ощущал, что нащупал что-то важное. События, которые происходили вокруг него, имели четкую логику, только он никак не мог ее увидеть.

В университете, когда Иван еще был уверен в том, что его призванием на всю оставшуюся жизнь есть и будет химия, он увлекался строением кристаллических решеток.

Вернее, он и химией-то увлекся после того, как в детстве заметил, как красиво выглядит снежинка, и выспросил у мамы, отчего мороз рисует такие красивые узоры на стекле.

Твердые вещества бывают кристаллическими и аморфными, это он выучил уже в школе. У аморфных веществ нет температуры плавления, при нагревании они размягчаются и переходят в текучее состояние, как, к примеру, пластилин.

А вот кристаллические вещества отличаются закономерным расположением частиц, из которых они состоят. Атомы, молекулы, ионы и другие частицы выстраиваются в них в строго определенном природой порядке, создавая прочный пространственный каркас. Точки каркаса, в которых находятся частицы кристалла, называются узлами решетки."

"Иван четко видел, что у преступления, задуманного неизвестным ему врагом, есть кристаллическая решетка. Вот только, чтобы понять, как устроена вся схема, нужно определить, что находится в узлах решетки.

И как ни силился он, как ни пытался увидеть связи между событиями и явлениями, у него ничего не выходило.

Вернувшись домой, он с облегчением убедился, что Лида не ослушалась и осталась в его квартире. По помятой щеке он понял, что она крепко спала и проснулась незадолго до его прихода.

— Давай чай пить, — то ли попросил, то ли приказал он, и когда она послушно метнулась в кухню, прошел в комнату, достал лист бумаги из стоящего на столе принтера, остро подточенный карандаш из толстой пивной кружки, которую он когда-то привез из Мюнхена и по какой-то глупой мальчишеской прихоти считал своим талисманом, а потому всюду возил ее с собой, и сел рисовать только ему понятные кружки и стрелки.

Для своей дипломной работы он выращивал кристаллы, день за днем наблюдая, как они растут в чашке Петри, выстраивая причудливый, рассчитанный им математически узор. Сейчас ему нужно было сделать то же самое.