Выстрел, который снес крышу

– Давай, давай, Сашок, иди к своей Эльвире, там сейчас менты, они тебя быстро пришвартуют, – съязвила девушка.

– Да нет, менты не скоро подъедут, – покачал головой Димон. – Пока в ситуацию въедут, пока сюда доберутся… А к Эльвире идти надо. Что-то мы лишку дали.

– Пить меньше надо, – фыркнула Анжела.

– Ну, перебрали малость… Скажем, если она бучу поднимет, то мы ее ментам сдадим. Скажем, что своими глазами видели, как она Паше уколы делала…

– Точно, так и скажем! – обрадовался Костя. – У самой рыло в пуху!

– Не знаю, что там у нее в пуху, но перетереть по-любому надо, – кивнул Саша.

В руках у него появился нож, он подошел к Павлу и резко замахнулся, как будто собирался полоснуть по горлу. Но тот даже не дернулся. Пусть убивает, все равно…

Но убивать его не стали. Саша обрезал веревку, на которой он висел, правда, развязывать его не стал. Путы с Торопова сняли после того, как выяснилось, что договариваться не с кем, поскольку Эльвира и ее новый мужчина покинули свой дом.

Яркий солнечный свет резанул по глазам.

Впервые за последние три дня он вышел из дома, откуда похитили его сумасшедшие соседи. Протрезвев, ребята поняли, что чересчур переборщили с местью за свое поражение, и вернули Павла на место. Но время шло, а Эльвира не возвращалась, и Торопов оставался предоставленным самому себе. Некому было накачивать его нейролептиками, и мало-помалу апатия улетучивалась, сознание прояснялось.

– Доброе утро! – услышал он знакомый женский голос.

На дорожке, одетая в купальный халат, стояла Анжела и весело махала ему рукой. Волосы у нее мокрые, полотенце на спине влажное.

– Привет! – улыбнулся Торопов.

– Спасибо, ничего… А ты купаться ходила?

– Да. Погода сегодня хорошая. А вчера дождь лил. Вода холодная, но я такую люблю.

– Зайдешь на огонек? – спросил Павел, кивком показав на входную дверь.

Он знал, что Анжела по нескольку раз на дню наведывалась к нему, кормила его, разговаривала с ним, зачем-то снимая все на видеокамеру. Но тогда ему было все равно, и он почти не реагировал на ее действия. И сейчас, призадумавшись, Торопов засомневался, что видел ее вчера, позавчера. Может, это была и не она вовсе, а созданное его больным воображением видение.