Выстрел, который снес крышу

– Стоять! Стрелять буду! – понимая, что раскрыт, во всю глотку заорал Торопов.

Но киллер лишь ускорил бег, стремительно увеличивая разрыв. А бежал он мягко, разлаписто, бесшумно. Чувствовалась подготовка, в том числе и физическая.

Павел вспомнил, как преследовал клоуна. Тогда он находился в гораздо лучшей форме, чем сейчас, но угнаться за ним не смог. И сейчас, похоже, у него не было никаких шансов догнать киллера. И все равно он продолжил бег.

И тут ему показалось, что его ступню пронзила пуля, пробив кость и разорвав сухожилия.

Но преследуемый не стрелял, он продолжал убегать. А нога стремительно стала неметь, тяжелеть, и Павлу пришлось остановиться. Подняв раненую ногу, он увидел, что ступня снизу вверх пробита острым и на редкость прочным сучком. Дальнейшее преследование становилось невозможным. Более того, вдруг оказалось, что Торопову самому нужно было уносить ноги. Со стороны, куда убегал киллер, послышался вдруг щелчок взводимого затвора, и Павел тут же рухнул на землю, плечом очень больно ударившись о трухлявый, но все-таки еще крепкий пенек.

Увы, у него не было пистолета, чтобы отстреливаться, а прятаться от киллера бессмысленно. Он знает, где Павел залег, к тому же у него появилась возможность исполнить заказ. Так что если не шевелиться, то в ближайшие несколько секунд можно повстречаться со своей смертью.

Не будь опасность столь осязаемой, Торопов бы сто раз подумал, прежде чем самому избавиться от проклятого сучка. Но сейчас у него просто не было времени на раздумья.

Страх перед смертью оказался отличной анестезией, и он даже не почувствовал боли, выдергивая сучок. Кровь из раны хлынула фонтаном, но некогда снимать майку, делать перевязку. Вскочив на обе ноги, Павел рванул к ближайшему кустарнику, где мог хоть на какое-то время затеряться.

Он бежал, согнувшись и петляя, как заяц, это и спасло его от первой пули, выпущенной ему вслед. Пышные, но вместе с тем колючие ветви кустарника исхлестали щеки, зато спасли от второй пули, которая осыпала срезанными листьями макушку его головы.

Но за кустарником больше не было ничего, что могло бы спрятать Павла. Только высокие и подрастающие сосны. Единственная возможность спастись – прятаться за деревьями, но ведь у него нет на спине глаз, и он не может контролировать движение охотника, следить, под каким углом он на него выходит. А еще раненая нога отказывалась повиноваться Торопову, и хотя он пока мог бежать, но вряд ли долго.