Выстрел, который снес крышу

Прошу вас, будьте снисходительны к причудам наших пациентов… Или вы уже закончили свое расследование? Вам, наверное, уже пора обратно в свою милицию?

– Нет, расследование еще не закончено. Хотя кое-что удалось выяснить. Дудник наплел мне с три короба про разврат и наркотики, но думаю, что в его бреду были просветы. Разумеется, наркотики вы, Илья Макарович, не производите, пациенток не совращаете. Возможно, вам даже не нравится Эльвира Тимофеевна…

– Ну почему же не нравится? – искренне удивился Косынцев.

Он внимательно смотрел на Павла, подперев кулаком подбородок.

– Вам нравится Эльвира Тимофеевна?

– Нравится. Она отличный врач, хороший друг, приятный собеседник.

– А нравится вам, что ее видели в бане с криминальным авторитетом Горухановым?

– Кто видел? В какой бане? Кто такой Горуханов? – совершенно беспристрастно, исключительно с профессиональным интересом спросил Косынцев.

– Э-э… Извините… Кажется, меня не туда понесло, – опомнился Торопов.

Он понимал, что стал жертвой сумасшедшего бреда Романа, но так не хотелось, чтобы разрушилась версия о знакомстве Эльвиры Тимофеевны с Горухановым. Но представить пьяного психиатра в объятиях авторитетного гангстера… И чтобы Косынцев убивал его в клоунском наряде… Похоже, вчерашний укол до сих пор действовал на психику, рождая в сознании глупые версии.

Худосочный мужчина с узким, сильно вытянутым лицом и тоскливыми, как у подыхающей лошади, глазами легонько, двумя пальцами держал Павла за рукав пиджака.

– Вы поймите меня правильно, я не терплю ложь, я просто ее ненавижу. Но я ничего не знаю о клоунах. Клоуны в цирке, а здесь их нет…

– Я вас понял, спасибо за информацию.

Торопов отдернул руку в надежде избавиться от больного, но тот уже изо всей силы схватил его за рукав.

– Вы меня не понимаете! Нет здесь никаких клоунов! Если бы они здесь были, я бы обязательно вам об этом сказал! Клоуны в цирке. Понимаете, в цирке! – Глаза его наполнялись кровью, лицо принимало ожесточенное выражение.

– Я все понял, понял!

Торопову пришлось нащупать болевую точку на его запястье, чтобы разжать руку. Пациент вскрикнул от боли, шарахнулся назад, но тут же снова шагнул в его сторону. И сделал это так быстро, что Павел не успел отступить.