Самый страшный из них — первый, знаменитая «Арженовская крепость», но и остальные хороши… Что в них делается, точных сведений нет — там большие конспираторы. Твой кирасир может прожить здесь целый год, и мы об том не узнаем…
— Ставлю в список вместе с Котяшкиной деревней. Что ещё осталось?
— Да много ещё чего осталось. В черте города, правда, мы уже всё перебрали. Но есть окраины и местности, недавно включённые в городскую черту; там полицейский надзор почти отсутствует. Преступный элемент это видит, и потому любит селиться именно здесь.
Достаточно бандиту, объявленному в розыск, перебраться на другой берег ручья или переехать в новый дом за двести саженей от прежнего, и всё. Он уже под другой юрисдикцией. Частный пристав считает, что это до него уже не относится, и в лучшем случае начеркает отношение к уездному исправнику. А тот потеряет бумагу… Головорез же проживает себе, как ни в чём не бывало, десятилетиями, делает налёты на город — и опять в свою слободу. Малина! Слободы эти, как язвы, окружили Москву со всех сторон, и много зла поселено в них…"
"Начнём хоть бы с Дорогомиловских казарм.
Это местность между кладбищем и Трёхгорным пивоваренным заводом, напротив лесной дачи Студенец; там всегда было опасно. Четыре неухоженных здания. Живут в них крючники, рабочие — и «золотая рота»: воры, забирохи, беглые каторжники. Чужого человека видно сразу. У них сложилась своя община, никому не подчиняющаяся. Полная хамократия! Анчутка Беспятый попробовал их покорить, подослал целый отряд, так его потопили в Москва-реке! Самые же лихие скрываются под землёй, в огромных Дорогомиловских каменоломнях — туда полиции совсем ходу нет.
Далее, ежели по часовой стрелке, идут ипподром и Ходынка. Весьма угрюмый край! Близость бегов с их мошенническими проделками притягивает всякий сброд. Вокруг Тверской заставы и до Петровского парка — сплошные «малины». Тут проживают служащие Смоленской железной дороги, но вперемешку с жуликами. В Петербургской слободке официально нет ни одного трактира, а лишь четыре чайные — так дешевле патент; но чайные эти хуже любого сельского кабака.
Возле самой Тверской заставы процветает трактир Осипова, главный местный притон. Подле него — меблированные комнаты «Москва», в которых небезопасно в любое время суток. Народ на окраине исключительно дрянной. Самые невинные из них — это гулеваны, так у нас в Москве прозывают хулиганов-горчишников; но имеется публика и пострашнее.
Ещё хуже дела за Крестовской заставой.
