Сели два приятеля и распили дружно штоф. Потом слово за слово, поссорились, сцепились и один другого зарезал. Наутро убивца спрашивают: «За что хоть ты его?». А он морщит лоб и бубнит: «Не помню, вашебродие, выпимши был».
Здесь тоже есть свои дачи, но победнее, чем на Петергофской дороге, и живут в них только летом. Осенью и весной в дачных местностях небезопасно: пошаливают. «Ломать итальянку» ещё (или уже) нельзя, и беспаспортная сволочь старается незаметно залезть в дом, чтобы временно в нём поселиться. Если невзначай явится хозяин, или прислуга зайдёт по делу — могут и кистенём получить…
В Полюстрове другая напасть — цыгане.
Они издавна поселились тут целой колонией и ведут себя нагло. У цыган два излюбленных преступления: конокрадство и торговля наркотикой. Последнее занятие из новых. Морфий или кокаин можно купить в любой аптеке, но по рецепту от доктора и задорого. Чавеллы продадут без рецепта, втрое дешевле и любому желающему, включая даже гимназистов. Поскольку в Своде законов наказания за это не предусмотрено, промысел процветает.
Несколько иначе смотрит Выборгская сторона. Военные медики, учёные артиллеристы, а также славный лейб-гвардии Московский полк задают некоторый, почти бомондный тон. Финляндский вокзал и Литейный мост связали окраину с центром. Фабрики Лесснера, Нобеля, Кёнига, Новый Арсенал, металлический и медно-прокатный заводы, Сампсоньевская и Роченсальмская мануфактуры образуют своеобразный город в городе. Выборгский рабочий имеет больше предложений, чем нарвский или обуховский; ему есть куда перейти.
Это делает его независимым, но, к сожалению, и более дерзким. Ещё одно отличие этой местности в том, что здесь сложились регулярные шайки «башибузуков». Это не фартовые, которые занимаются преступным ремеслом, чтобы прокормиться. Хуолигэны имеют дом, ремесло и кусок хлеба, а на улицу выходят из озорства. Проказы у них злые: набить морду случайному прохожему, задрать подол барыне или подраться с соседней улицей. При случае, конечно, и часы отберут, но опять же больше из озорства.
Две основные выборгские шайки — «фризовские» и «сампсоньевские» — враждуют между собой уже лет десять; иногда случаются и убийства.
Похожая картина на Петербургской стороне. Здесь тоже заправляют хуолигэны, но количество шаек больше. Основных четыре: «гайда», «рощинские», «дворянские» и «ждановские» (названия берутся от улиц, где квартируют бойцы). Эта часть столицы всегда жила особняком, не интересуясь тем, что делается за рекой.
