Больнее, чем удар пули, сплющенной и засевшей в моем бронещитке. А чего ты ждала, Шарлотта, что он тебе спасибо скажет? Рассыплется в восторженных дифирамбах, упадет в порыве страсти на одно колено и признается в неземной любви? Действительно дура, вот ты кто. Это именно то, чего ты заслуживаешь.
— Я знаю, куда метил противник. В полоску между поясом и бронежилетом. Это единственное слабое место в нашем обмундировании.
Глаза у Стэнфорда сильно округлились, а брови полезли на лоб.
— Ривз, я, по — твоему, совсем без головы? На мне силовой нанопротективатор* надет.
От меня пули отлетают, как от титанового покрытия.
Здорово. Нанопротективатор. Да эта хрень стоит, как четверть стрэйнджера. Откуда мне было знать, что он на себе практически мою пожизненную зарплату таскает?
— Извините, кэп, не знала. В следующий раз не буду такой идиоткой, — я резко развернулась и, чеканя шаг, двинулась прочь.
— Стоять, — вонзилось в мою спину, лишив меня последних крох самообладания. Я остановилась, отчаянно поджимая губы, чтобы не зареветь, и судорожно вдавливая ногти в ладони.
Какими же громкими мне казались шаги Стэнфорда. Они били по моей звенящей голове, словно артиллерийские снаряды. И шел он ко мне так бесконечно долго, что это начинало казаться пыткой.
Я не могла видеть его лицо. Это было выше моих сил. И вообще почти невозможно. А потому, когда рука Стэнфорда, подцепив мой подбородок, бесцеремонно его подняла, я нацелилась взглядом в нашивку на его камуфляже, лишь бы не смотреть ему в глаза.
— Эй, ты чего? — неожиданно прилетело сверху, и меня вдруг сгребли в медвежьи объятия, прижав к большому телу, выбивая почву из-под ног, посылая проклятую гордость в нокдаун и ставя меня на колени. — Масик, ты что, плачешь? Ну, прости меня, идиота толстокожего. Ты меня напугала до заикания. Как подумаю, что тебя могли подстрелить из-за меня…
Он что-то еще говорил, а я позорно ревела, уткнувшись в него лицом. И наплевать, что я размазывала по легенде межгалактического масштаба сопли и слезы, потому что чувствовать себя сейчас рядом с ним слабой было как-то правильно, что ли.
— Спасибо, что прикрыла, желая спасти, но больше никогда так не делай. Почему ты решила, что моя жизнь важнее твоей? Кто сказал, что я имею на это право? — поднял мое лицо мужчина, выискивая в нем ответ на свой вопрос.
Мне нечего было ему ответить, потому что ответа я не знала. Его знало только мое сердце, которое, не задумываясь, закрыло Стэнфорда собой.
