Стэнфорд уселся в кресло пилота рядом и согласно кивнул, лишив меня дара речи своим дальнейшим заявлением:
— Тебе. У нас вроде как первое свидание.
Стрелять и мазать. И как сказать мужчине на первом свидании, что я, оказывается, жду от него ребенка? Во флайкорте такое точно говорить опасно. Еще, чего доброго, рухнем кому-нибудь на голову. Нет, тут надо все хорошенько обдумать.
— Слушай, а ты вообще поесть успела, раз только недавно проснулась? — поднимая аппарат в воздух, покосился на задумчивую меня Стэн.
Желудок мой, в котором с утра маковой росинки не было из-за того, что я сдавала кровь, совершенно вызывающе заурчал, и Стэнфорд сокрушенно покачал головой:
— Понятно. Тогда сначала едим, а потом летим в Миракрусс-Ноа. Кстати, почему у него название такое необычное? Это вроде переводится как «море из облаков»?
— Я думала, ты в сети посмотрел, куда мы летим.
— Специально не стал, — вдруг хмыкнул Стэнфорд. — Решил, что-тогда никакого сюрприза не будет.
В общем-то, он был прав.
Такое место, как Миракрусс-Ноа, надо видеть вживую. Оно вне всяких ожиданий и похвал. С высоты птичьего полета оно похоже на облачное небо. Пустыня, которую назвать пустыней язык не поворачивается. Сотни гектар белоснежных песчаных дюн и кристально-чистых озер прекрасно уживающихся друг с другом в соотношении один к одному. Здесь любой пейзаж мимолетен, как мгновение. С каждым новым дождем и дуновением ветра огромные дюны меняют форму и очертания, а озера, отражающие лазурное небо — цвет и глубину.
Бело-голубая сказка из воды и песка. Она всегда разная, но неизменно ошеломляющая и прекрасная.
— В Миракрусс есть много оазисов, где можно перекусить. Местные племена зарабатывают на туристах, подавая им рыбу с фруктами и пачуки — лепешки из произрастающего в пустыне злака.
— Рыба и злаки в пустыне? — недоверчиво покосился на меня Стэнфорд, и я улыбнулась, предвкушая удивление мужчины, когда он узрит эту самую пустыню.
Навигатор показывал, что до нее лететь больше получаса, поэтому я взяла на себя смелость выступить в роли гида Юккары, и во время полета рассказывала Стэну о местных достопримечательностях, стремительно уплывающих под нами назад.
На горизонте наконец показались белоснежные пески, и когда флайкорт, сбавив скорость, завис над ними, Стэнфорд завороженно затих, медленно поворачивая голову из стороны в сторону.
Поднявшийся ветер зашевелил искрящиеся на солнце вершины дюн, пуская по ним ленивые волны.
