Какое поговорить? У меня сейчас все мысли об одном, — ужаснулась я, а потом все же спросила: — Слушай, Элис, а у штаба СМК есть доступ к видеофайлам с камер наблюдения нашего стрэйнджера?
— Этот стрэйнджер принадлежит полковнику Стэнфорду, а не штабу СМК, и только у него есть право доступа ко всем системным файлам корабля, — монотонно выдала Элис, и у меня зашумело в голове.
— То есть как — полковнику? А как же подарок Агни Спаркс для СМК?
— Новые звездолеты поколения «Тhоrn», подаренные службе межгалактического контроля, находятся на закрытой военной базе.
Полковник Стэнфорд любезно согласился обучать команду будущих инструкторов на своем рейдере.
— Так значит, нас тут никто не увидит? — наконец дошло до меня.
— Полковник вам ясно дал это понять еще полчаса назад.
— Это когда?
— Когда сказал, что вы можете ходить в чем угодно.
Меня обдало жаром. Так вот оно что… В чем угодно, значит?
Не могу так больше. Да к вселенским демонам все."
"Вскочив с кровати, я бегло взглянула на свое бледное отражение в зеркале, а потом, открыв дверь, шагнула в чем мать родила в пустой коридор стрэйнджера.
Сердце, обрываясь в груди, то падало куда-то под ноги, то барабанной дробью колотилось в горле, пока я шла к каюте Стэна. Кажется, я сожгла за собой все мосты, когда резким нажатием ладони на незаблокированную дверь запустила механизм ее открытия.
Створка отъехала в сторону, и возникший на пороге Стэнфорд успел только широко распахнуть глаза, обнаружив прямо перед собой абсолютно голую меня, когда я, затолкав мужчину обратно в каюту, набросилась на него, словно ненормальная.
Замешательство его было таким же коротким, как свет падающей звезды.
Стэн резко поднял меня вверх, позволяя обхватить его руками и ногами, а потом с тихим рычанием принялся кружить со мной в тесном пространстве комнаты, беспорядочно целуя меня везде, куда получалось дотянуться, и натыкаясь на мебель, которая, как трансформер, мгновенно складывалась.
— Сейчас… Подожди. Я сейчас, маленькая моя… — бормотал он, ударяясь о стены, словно хотел раздвинуть их спиной и плечами.
Только мне ничего больше уже было не нужно. Отлепить меня от любимого мужчины можно было, только убив.
Полка с его койкой двинулась вперед, на освобожденное пространство, превращаясь в большую кровать, на которую он рухнул вместе со мной как подкошенный, смягчая своим телом наше падение.
