В руках она держала свежеиспеченный пирог, явно собственного приготовления, а на лице ее была приклеена такая сахарная улыбка, что захотелось запить ее водичкой.
Вот же надоедливая баба. И откуда она только взялась?
— Шарлотта, а я к вам. Хотела извиниться за мое прошлое вторжение. Вот, пирог испекла к чаю…
— Не помню, чтобы я называла вам свое имя, — я скользнула по фигуре женщины напряженным взглядом, и рука моя машинально дрогнула, собираясь вытащить прикрепленный к поясу бластер. Зараза. Надо было выходить из дома с «Брайаном» наперевес, чтобы эта липучка не смела даже нос на мою территорию совать.
— Извините. Я узнала у соседей, как вас зовут. Не подумайте ничего плохого. Это просто дружеский жест. Крайне неудобно в прошлый раз получилось…
— Извинения принимаются, миссис Виллис, а все остальное — лишнее. Я не пью чая, не ем пирогов, и я очень занятой человек. Простите, но мне уже нужно идти, — заявила я, довольно однозначно давая понять женщине, что никаких сюсюканий и посиделок не будет. — Позвольте пройти.
Пирог с кружевной салфеткой вдруг выскользнули из женских рук и на меня наставили спрятанный под ними «Глок» седьмого калибра.
— Не делайте лишних движений, Шарлотта, — хищно улыбнулась Бриджит.
Тварь. Так и знала, что с этой теткой что-то не так.
Лучезарно улыбаясь миссис Виллис в ответ, я молниеносным ударом ноги выбила у нее из рук оружие, а потом заехала кулаком в глаз, посылая отвратительную бабу в нокдаун. В пылу борьбы я не успела среагировать на звук шагов за спиной, а потому, когда мне на затылок резко и безжалостно обрушилось что-то тяжелое, просто потеряла сознание.
***"
"Голова нещадно болела от удара. Во рту чувствовался отвратительный металлический привкус собственной крови. Видимо, я прокусила язык или щеку во время нападения.
Моргнув, я обнаружила, что лежу на полу со связанными за спиной руками в чьей-то довольно респектабельной гостиной. По крайне мере, мозаичный паркет, на который меня бросили, даже на первый взгляд дешевым не выглядел.
Подняв затуманенный болью взгляд чуть выше, я заметила обутые в дорогие туфли ноги, а затем и их владельца — восседающего на черном кожаном диване мужчину. Худосочного, седовласого, холодно наблюдающего за мной пристальным и немигающим взглядом темных глаз.
— Ну здравствуй, Шарлотта, — хриплый прокуренный голос неприятно резанул слух, отозвавшись тупой болью в моей раненой голове. — Не представляешь, как долго я ждал этой встречи и как я рад нашему знакомству.
