Одна из девушек посмотрела на меня, приблизилась к блондинке с перстнем и что-то сказала. Та рассмеялась, и, услышав этот смех, я вспомнил девушку на скамейке. Я знал, что не ошибся, но подошел к Маше — так ее называла подруга — и сказал: мол, привет вам от Графа. «Понятия не имею», — ответила она и солгала.
Лева вскочил, забегал по кабинету.
— Какая случайность! Какая счастливая случайность! — повторял он.
«Нет, не случайность, — подумал Турилин, — в данной ситуации — твой профессионализм». Полковнику стало зябко, он даже потер руки, знакомое чувство удачи охватило его.
Но тут же он одернул себя. «Деньги мне дал взаймы Ветров, — скажет Шутин. — А я скрыл от вас, боялся, что не поверите».
Лева рассуждал вслух:
— Машу потихоньку сфотографируем, карточку передаем в Рязань на опознание…
— Отставить, позже я побеседую с ней сам, — перебил его Турилин.
Существует совершенно неправильное мнение, будто молодые интересные мужчины хорошо допрашивают женщин — якобы срабатывает мужское обаяние. Ничего подобного, как раз наоборот.
Молодой интересный следователь становится для женщины противником вдвойне. «Он убеждает меня сознаться в преступлении или неблаговидном поступке, сидит напротив, эдакий красавчик, думает, неотразим, — примерно так рассуждает женщина. — У него наверняка интересная, порядочная жена. А я здесь, униженная и оскорбленная, да еще должна признаться, почувствовать еще больше его превосходство? Да плевать я хотела на твои доказательства, удавись от злости, ничего я не знаю и не ведаю».
Глава тринадцатая
Что с Олегом неблагополучно, Павел понял давно, он не знал, как и где Перов достает деньги. Хорошее слово «достает», обтекаемое. Деньги можно заработать либо украсть, достают их из кармана, для этого деньги надо иметь. Именно по тому, как Олег достал деньги из кармана, Павел понял, что это не зарплата, не прогрессивка, получены они, как говорится, слева, а если проще — украдены.
Павла давно интересовало отношение человека к деньгам, возможно, потому, что сам он их зарабатывал трудно, а общался с людьми обеспеченными.
Павел научился определять, свои у человека деньги, заработанные, или чужие. Последние не обязательно ворованные, могут быть папины. Деньги заработанные редко мнут, расплачиваясь, не бросают, а передают в руки либо кладут на стол. И вынимают их не из правого кармана брюк, а из левого внутреннего кармана пиджака. За свою жизнь Павел помнил, как деньги называли по-разному: «башли», «тугрики», «хрусты», позже — «бабки», «капуста».
