Лева не успел опомниться, как бутерброды и кофе исчезли, а он сам вновь очутился на улице. Через мост, над ленивой Москвой-рекой, прямо модерновый СЭВ, слева белым айсбергом новое, еще не законченное здание. Шагай, Лева Гуров, завидуй своей судьбе. Ты сравнительно молод, хотя десятиклассницы поглядывают на тебя с равнодушным сожалением, живешь в столице, о такой работе мечтают многие мальчишки. Правда, когда они взрослеют, мечты, эти, как правило, исчезают. В детстве надо переболеть корью и сыщицким азартом. Каждый дорогу выбирает сам, ты, Лева Гуров, счастливый человек, шагай, шагай и не думай об увиденном сегодня и о том, что ты будешь делать и говорить завтра.
Если человек прожил четверть века, то уже знает, что не думать ни о чем он не способен. И, отвлекая себя от мыслей о квартире, из которой за две недели вынесли два трупа, Лева настроился на философский лад.
Преступление и наказание. Почему люди, совершая преступление, не боятся наказания? За убийство при отягчающих обстоятельствах суд может назначить и высшую меру наказания.
Между прочим, такую же меру наказания суд может назначить и за хищение государственного имущества в особо крупных размерах. Завтра Олега Перова арестуют, а позже ему предъявят обвинение именно по этой статье. Оставим в стороне вопрос морали, человек придумал какое-то объяснение своим поступкам, поверил в него, совесть не мучает, человек спит спокойно. Как он может спать спокойно, поставив под угрозу собственную жену? И за что? За возможность тратить деньги не считая, приобретать вещи, еду и питье, не интересуясь их ценой.
Цена все равно известна — твоя жизнь. Отнимут ее у тебя или оставят — вот это неизвестно, но ставка тобой сделана. Ты поставил свою жизнь, бросил ее на кон, другой у тебя не будет. Никогда.
И Лева представил себе фигуру одиноко стоящего человека, напротив которого громоздятся вещи: поблескивает лаком автомобиль, бесконечная вешалка с костюмами, пальто, наимоднейшими куртками. Он напряг фантазию, навалил гору коробок с обувью, расставил гарнитуры, сервизы, добавил две дюжины золотых часов и несколько пригоршней драгоценностей, о которых понятия не имел.
И вот Лева представил себе огромные весы, на одной стороне лежит эта необъятная куча всего, всего, всего, а на другой — стоит человек. Он стоял, припечатывая намертво свою чашу, и чего ни наваливай на другую, даже равновесия получиться не может.
Лева видит такую картину, а другой человек, к примеру Олег Перов, совершенно иную.
