Он отодвинул рюмку, крякнул, долго откашливался, наконец сказал:
— Как понять «она согласилась»? А отец с матерью?
Ирина, зная суровый нрав деда, хотела прийти Олегу на помощь, но он под столом легко сжал ей руку.
— Что отец с матерью? — простодушно спросил он. — Они, как я понимаю, четверть века прожили, а у нас с Иришкой все впереди. — Олег подхватил Ирину под руку, они встали.
— Мы женимся, — сказала неожиданно для себя Ирина, — и остановить нас могут только танки.
…И вот сегодня, нет, уже вчера утром Ирина вышла замуж.
Он идет сзади, ее муж. Она не слышит, что говорит этот взрослый, но удивительно непосредственный человек, который помогает ей перепрыгивать через лужи, она прислушивается к голосу Олега.
На двери, обитой черным кожзаменителем, красовалась табличка: «Ирина и Олег Перовы». Олег протянул Ирине ключ, она сделала книксен, хотела уже открыть, но Евгений, театрально поклонившись, остановил ее:
— Минуточку! — Он вынул из спортивной сумки бутылку шампанского и стаканы.
— Воруем потихоньку, — сказал Павел радостно.
Евгений холодно посмотрел на друга, один стакан спрятал назад и сумку.
— Я больше не буду, — быстро сказал Павел и выхватил стакан из сумки.
Евгений открыл шампанское, брызнул на дверь и, подняв руку, торжественно произнес:
— Мир этому дому! Открывай! Женщину на руки!
Ирина открыла дверь. Олег подхватил ее на руки, точнее, посадил ее на одну руку, и они вошли.
Лампочки без абажуров ярко освещали совершенно пустую двухкомнатную квартиру — Олег купил ее недавно и сам здесь еще не жил.
Лишь в центре большой комнаты стоял стол, заставленный кубками и хрустальными вазами, одна стена была увешана вымпелами и медалями. Голые без занавесок окна казались огромными. Пахло клеем и свежим деревом. На кухне, однако, белел холодильник. Ирина обошла квартиру на цыпочках, словно боялась разбудить кого-то, выглянула на балкон, повернулась к наблюдавшим за ней мужчинам и сказала:
— Мне так приятно будет все делать самой.
Это так здорово, что еще ничего нет!
— Святая простота, — вздохнул Павел.
— Да замолчи ты, циник! — оборвал его Евгений, доставая из своей сумки завернутые в салфетки бутерброды, блюдо с заливной рыбой и еще одну бутылку шампанского.
— Это вам на завтрак, дети, — он положил все в холодильник. — Павел, на выход!
С тех пор прошло больше пяти лет.
Глава четвертая
Лева сидел на кухне за большим столом, сделанным из толстых сосновых досок.
