Поэтому вы не можете выяснить, не видел ли кто-нибудь у разрабатываемых оружие. О пистолете вы, Гуров, вообще забыли. Убийца, возможно, пришел до возвращения Ветрова, а у молодой пары, стоявшей на лестнице, спрашивалось только о тех, кто проходил после Ветрова. У убийцы, видимо, есть ключ от квартиры Ветрова, но наличие ключа не является даже косвенным доказательством. Обнаружите ключ, человек скажет: да, есть, так вы и не спрашивали. Теперь о завещании. В наше время, в расцвете сил, человек не пишет завещание без серьезной причины.
Вы мучаетесь вопросом, почему завещание составлено в пользу Перовой, а меня интересует, почему завещание существует? Надеюсь, ясно? Завещание составлено двадцать седьмого августа, за пять дней до смерти. Не сочтите за труд, выясните, с кем встречался и вообще что делал Ветров в конце августа. Кто надоумил Ветрова написать завещание? Составьте план дополнительных мероприятий и действуйте. Вы свободны, Лев Иванович, — закончил Турилин, откинулся в кресле, подождал, пока Гуров выйдет, и повернулся к Орлову.
— У меня к вам вопрос, Петр Николаевич.
Орлов поднял голову, приготовился: он не Лева, подобную нотацию молча не проглотит.
— Видите ли, — Турилин смущенно улыбнулся, — я скоро собираюсь в отпуск, на Байкал, там мой бывший начальник живет. Ну, — он развел руками, — Байкал, сами понимаете, а я в рыбной ловле полный профан, ничегошеньки не смыслю. А мне говорили, что вы ас в этом деле. Верно?
— Не ас, — растерянно ответил Орлов, — однако люблю с удочкой посидеть.
— Петр Николаевич, голубчик, просветите, неудобно приехать к бывшему начальнику и оказаться уж совсем дикарем.
Лева сидел в ванне и с остервенением мылся, словно хотел при помощи мыла и мочалки освободиться от презрения, которым его окатил Турилин. Ведь обидно в основном оттого, что все сказанное начальником Лева отлично знал, ничего нового не услышал. Знал, да не сделал, твердил он про себя, намыливая голову.
Если у Левы случались неприятности либо просто накатывала беспричинная хандра, он прибегал к проверенному приему — мылся, надевал белую рубашку, лучший костюм, любимый галстук.
Ощущение физического обновления и праздничная одежда поднимали настроение."
"Лева вылез из ванны, взглянул на запотевшее зеркало, написал на нем нелестный эпитет в свой адрес и поставил восклицательный знак. Полюбовавшись на дело рук своих, Лева протер зеркало и второй раз в день побрился.
