Тот опоздал на двадцать минут, и дело не в самолюбии, а в том неуважении, которое кроется за опозданием и которое нельзя спустить, иначе взаимоотношения встанут наперекосяк и ни о каком доверии друг другу не может быть и речи. Гуров, продолжая стоять к подходившему Шутину спиной, отогнул рукав, взглянул на часы и, пожав плечами, медленно пошел в сторону от места свидания. Пускай Шутин сам решит, как ему изворачиваться, подумал Лева, не видеть он его не может, а если он так уж не хочет с ним встречаться, мог бы не приходить.
Шутин тронул Леву за плечо и сказал:
— Добрый вечер и извините за опоздание.
— Я уж подумал… — Лева развел руками и усмехнулся. — Черт знает что в голову лезет.
Шутин не ответил, он был недоволен собой, так как опоздал умышленно и извиняться не собирался. Они, не сговариваясь, вышли на Тверской бульвар и молча двинулись к Никитским воротам. Шутин бесцеремонно оглядел Леву, стараясь найти в его внешности признаки профессии, не нашел и раздраженно сказал:
— Что, так и будем молчать? Я вас слушаю.
Говорите.
— Что говорить? — произнес Лева. — Был Павел Александрович Ветров, теперь его нет. Я обязан найти убийцу и не выполняю свой долг.
Шутин передернул плечом и промолчал. Он не любил милицию, хотя дело с ней имел, лишь меняя паспорт и в тех редких случаях, когда ездил на машине отца. Этот в штатском, вышагивающий рядом, был особенно неприятен, так как старался походить на интеллектуала. Он, конечно, им не был, разве человек с развитым интеллектом станет заниматься сыском? Еще он раздражал Шутина потому, что напоминал Павла.
Не внешне, а своим потребительским отношением к людям, бесцеремонностью, уверенностью в своей правоте, прямолинейностью, знанием, что хорошо, а что плохо, словно такая градация в этом сложном мире существует.
«Милиционеру всего этого не понять, — думал Шутин, — как и не понять моего отношения к Павлу Ветрову». Для всех покойник был сначала спортсменом, позже — писателем, человеком не очень талантливым, но настырным, упрямым.
Но, наверное, никто, кроме Шутина, не знал, как Павел был неумолим и прямолинеен. Однажды, в классе шестом или седьмом, на уроке физкультуры все по очереди подтягивались на перекладине. Неожиданно больше всех подтянулся тихоня и отличник Яшка Жуков, победив признанных силачей класса, в том числе и Ветрова. Тот лишь пожал плечами, а через несколько месяцев подозвал Яшку к перекладине и предложил соревноваться.
